Монгольская империя — государство, сложившееся в XIII веке в результате завоеваний Чингисхана и его преемников и включавшее в себя самую большую в мировой истории смежную территорию от Дуная до Японского моря и от Новгорода до Юго-Восточной Азии со столицей государства Каракорумом, в период расцвета включало обширные территории Центральной Азии, Южной Сибири, Восточной Европы, Ближнего Востока, Китая и Тибета. Площадь Монгольской империи составляла около 38 млн квадратных километров. Сегодня личность могущественного властителя XIII века, его завоевательные походы и создание империи кочевников вызывают жаркие дискуссии, несмотря на сотни написанных книг, журнальных и газетных статей. Интерес к Чингисхану — человеку, политику и полководцу — никогда не затухал, а споры ученых подогреваются все новыми гипотезами и археологическими находками. Чингисхан — одна из самых противоречивых личностей в истории. С одной стороны, его почитают как великого монгольского лидера, который впервые смог объединить извечно враждовавшие между собой монгольские племена; человека, сумевшего создать мощнейшую армию, с которой по тем временам не могла сравниться ни одна армия мира; человека, основавшего древнюю монгольскую столицу в Каракоруме. Но с другой стороны, мы знаем его как великого и жестокого полководца и кровожадного тирана, который мог уничтожать без зазрения совести целые народы. В истории сохранилось описание того, как войска Чингисхана захватывали Пекин. После длительной осады города, за время которой от голода и болезней погибли десятки тысяч жителей столицы Китая, Чингисхан взял город и отдал его на разграбление своим солдатам. Летописцы описают страшные зверства монголов, которые могли заживо сжигать людей в их домах или варить их в кипятке на улицах и площадях за то, что они в свое время не сдались армии Чингисхана. Даже через год, пишет один из летописцев, улицы древнего Пекина были покрыты слоем человеческого жира и обгоревшими костями. Однако для самого Чингисхана такие вещи были вполне обыденными, и он не чувствовал никаких угрызений совести за свои деяния вплоть до самой своей кончины в 1227 году. Главная его загадка заключается в том, что его соратники без всяких колебаний согласны были отдать за вождя свою жизнь. Они верили, что в этом случае верховный монгольский бог — Тенгри — простит им все их прегрешения. Авторитет вождя перекрывал страх смерти. Волнами они шли на врага, пока не добивались того, что требовал от них повелитель. Как Чингисхан сумел создать великую империю, привить своему народу такое чувство преданности и какие еще тайны хранила эта великая и незаурядная личность, мы и попытаемся понять. Будущий полководец родился в 1162 году (по некоторым источникам в 1155-м). Его отцом был вождь монгольского племени тайчжиутов Есугей-багатур. Он выкрал мать Чингисхана — Оэлун — у предводителя враждебного племени меркитов, когда-то населявшего территорию современной Бурятии. Тот пообещал отомстить. Так два племени стали смертельными врагами. Первенца Есугея и Оэлун назвали Темучжин, он оказался обречен вечно быть героем слухов. Хотя Есугей признал его своим, тем не менее, «злые языки» утверждали, что ребенок — «меркитское отродье». Ведь тогда никто не мог установить отцовство. В 9 лет Темучжин был обручен с дочерью вождя соседнего племени по имени Бортэ — дочерью Дэй-сечена (Дай-нойона) из рода унгират (кунгират) и его жены Цотан. Согласно «Сокровенному сказанию», первоначально отец Темучжина Есугей собирался взять ему невесту из олхонутского племени, из рода своей жены Оэлун. Случайно встреченный Дэй-сечен предложил посватать свою одиннадцатилетнюю дочь Бортэ, бывшую на 2 года старше Темучжина. Девочка понравилась Есугею, он оставил сына «в зятьях» и уехал. По предсмертной просьбе Есугея его друг и родственник Мунлик забрал Темучжина домой, объяснив это тем, что Есугей скучает по первенцу. А вот по рассказу Рашид-ад-Дина в «Сборнике летописей», отец Бортэ, напротив, препятствовал сватовству, а ее младший брат Алчи старался, чтобы сестру отдали за Темучжина. Темучжин, первенец вождя, рано остался без отца. Есугей был отравлен врагами, и тайчжиуты отказались признать власть наследника. Их очень беспокоила меркитская кровь, которая, возможно, текла в Темучжине. Сначала племя обрекло Оэлун вместе с детьми на голодную смерть. А потом ребенок, который в будущем мог жестоко отомстить за предательство, был взят в плен племенем тайджиудов, закован в колодки… Однако мальчик выжил, несмотря ни на что ему удалось бежать и заручиться поддержкой Тогрула — правителя христианского племени кераитов, кочевавшего по Центральной Монголии. Несколько лет спустя, после спасения из тайджиутского плена, Темучжин разыскал стойбище унгиратов и взял Бортэ в жены. Известно, что «покоритель вселенной» не просто любил Бортэ, но и по-настоящему глубоко уважал. У него было много жен и наложниц, но только общие сыновья Темучжина и Бортэ — Джучи, Чагатай, Угэдэй, Тулуй — наследовали обширную монгольскую империю. Бортэ также была матерью и пяти дочерей Темучжина-Чингисхана (Фуджин-беги, Чичиган, Алагай-беги, Тумалун, Алталун). Однако именно после того, как Темучжин привез в свое стойбище Бортэ, меркиты решили отомстить за нанесенные когда-то им обиды: кровь за кровь, невеста за невесту. Они украли жену Темучжина и отправили ее в самые далекие свои владения. Темучжин в этой ситуации мог бы и смириться. Мало ли воровали в степи приглянувшихся женщин. Он мог затаить обиду и ждать своего часа для мести, как делали это похитители. Но он поступил по-другому. Будущий полководец обратился к своему другу и названному брату — сильному вождю небольшого монгольского племени джаджират хану Джамухе и предводителю кераитов Тогрулу. Именно с их помощью будущий великий хан смог вызволить похищенную. Джамуха, кстати, долго отнекивался, не понимая, почему он должен рисковать жизнью своих воинов ради самой обыкновенной женщины. Но в конце концов сдался: будущий великий «потрясатель Вселенной» мог быть очень убедительным. Интересен тот факт, что это мать Бортэ, Цотан, подарила дочери соболью доху, впоследствии преподнесенную Темучжином Тогрулу-Ван-хану, таким образом Темучжин напомнил о побратимстве Есугея и хана кераитов. Этот шаг очень помог Темучжину, когда меркиты похитили Бортэ. В этой «Троянской войне на Селенге» (по выражению Л. Н. Гумилева) Темучжин вместе с кареитами и Джамухой разгромил меркитов и освободил Бортэ. Итак, Бортэ удалось отбить, хотя Темучжину пришлось смириться со слухами о том, что его первый сын, Джучи, также является меркитом по крови. Но Рашид-ад-Дин передает другую версию событий: меркиты захватили Бортэ и отослали к Ван-хану, который «сохранил ее за завесой целомудрия» и отправил обратно к Темучжину. Этот поступок привлек к Темучжину первых соратников. Они увидели, что он способен, нарушая древние степные законы, во что бы то ни стало защищать свою семью. Не все хотели мириться с тем, что их жен могли похитить. И шли за новым вождем. Постепенно Темучжин начал восстанавливать власть над племенем своего отца. Костяк его новой армии — орды — составили так называемые «люди долгой воли». Это были изгнанные из своих родов воины, которым нечего было терять. Как и Темучжин, они познали голод и бессилие и стремились доказать старым богатым и могущественным племенам, что они тоже сила. Это были этакие сбившиеся в агрессивную стаю степные дворняги. В 1182 году они провозгласили своего вождя Чингисханом («вселенским ханом»), «избранным Вечным синим небом». Именно тогда назрел конфликт с Джамухой. Темучжин и Джамуха были друзьями с детства, однако потом по неизвестным причинам между названными братьями произошел раскол. Большинство исследователей сходится во мнении, что причиной охлаждения и даже начала вражды между двумя друзьями стал эгоизм и властные амбиции Джамухи, ведь именно в этот период монгольские племена одно за другим признают Темучжина великим правителем степи. В 1187 году между ними произошла решающая битва. Джамуха напал на Чингисхана, когда тот со своей ордой шел маршем. За воинами тянулись многочисленные повозки, в которых находились жены и скарб ордынцев. Можно было бы бросить все это и ускакать в степь, оставляя богатую добычу противнику. Но Темучжин еще раз показал, что он готов защищать новые принципы. Он приказал женщинам следовать в безопасное место, а сам с воинами остался их прикрывать… Более многочисленные отряды Джамухи разгромили войска Чингисхана. Он сам попал в плен и был продан в рабство. А его ближайшие сторонники были просто сварены живьем. Но когда Темучжину удалось вернуться в Монголию, он уже без труда набрал себе новых воинов. Все хотели жить по новому закону и все искали помощи у Чингисхана. Джамуха был повержен. В начале XIII века, в 1202–1203 годах, которые были переломными для ситуации в степи, монголы разбили сначала меркитов, а затем и кераитов. Дело в том, что кераиты разделились на сторонников Чингисхана и его противников. Противников Чингисхана возглавил сын Ван-хана, законный наследник престола — Нилха. У него были основания ненавидеть Чингисхана: еще в то время, когда Ван-хан был союзником Чингисхана, вождь кераитов, видя неоспоримые таланты последнего, хотел передать ему кераитский престол, обойдя собственного сына. Столкновение этой части кераитов с монголами произошло еще при жизни Ван-хана. И хотя кераиты имели численное превосходство, монголы разбили их благодаря тому, что проявили исключительную мобильность и захватили противника врасплох. В столкновении с кераитами в полной мере проявился характер Чингисхана. Когда Ван-хан и его сын Нилха бежали с поля боя, один из их нойонов с небольшим отрядом задерживал монголов, спасая своих вождей от плена. Этого нойона схватили, привели пред очи Чингисхана, и тот спросил: «Зачем же ты, нойон, видя положение своих войск, сам не ушел? У тебя же были и время, и возможность». Тот ответил: «Я служил своему хану и дал возможность ему убежать, а моя голова — для тебя, о победитель». Чингисхан сказал: «Надо, чтобы все подражали этому человеку. Смотрите, как он смел, верен, доблестен. Я не могу тебя убить, нойон, я предлагаю тебе место в своем войске». Нойон стал тысячником и, конечно, верно служил Чингисхану, потому что кераитская орда распалась. Сам Ван-хан погиб при попытке бежать к найманам. Их стражники на границе, увидев кераита, убили его, а отрубленную голову старика поднесли своему хану. В 1204 году произошло столкновение монголов Чингисхана и могущественного найманского ханства. И вновь победу одержали монголы. Побежденные были включены в состав орды Чингиса. В восточной степи больше не нашлось племен, способных активно сопротивляться новому порядку, и в 1206 году на великом курултае Чингис был вновь избран ханом, но уже всей Монголии, все монгольские племена признали власть «великого вселенского хана»… Так родилось общемонгольское государство. Начинался золотой век империи. Единственным враждебным Чингисхану племенем оставались старинные враги Борджигинов — меркиты, но и те к 1208 году оказались вытесненными в долину реки Иргиз. Растущая сила Чингисхана позволила его орде довольно легко и плодотворно ассимилировать разные племена и народы. Потому что, в соответствии с монгольскими стереотипами поведения, хан мог и должен был требовать покорности, повиновения приказу, выполнения обязанностей, а вот требовать от человека отказа от его веры или обычаев считалось аморальным — за индивидом оставалось право на собственный выбор. Такое положение многих привлекало. В 1209 году государство уйгуров прислало к Чингисхану послов с просьбой принять их в состав его улуса. Просьбу, естественно, удовлетворили, и Чингисхан дал уйгурам огромные торговые привилегии. Через Уйгурию шел караванный путь, и уйгуры, оказавшись в составе монгольского государства, разбогатели за счет того, что по высоким ценам продавали воду, фрукты, мясо и «удовольствия» изголодавшимся караванщикам. Добровольное соединение Уйгурии с Монголией оказалось полезным и для монголов. С присоединением Уйгурии монголы вышли за границы своего этнического ареала и соприкоснулись с другими народами Ойкумены. В 1210 году разразилась война с чжурчженями. Чжурчженьские полководцы талантами не уступали монгольским, но не имели войск, подобных войскам Чингисхана. Чжурчжени терпели поражения, но боролись упорно — война продолжалась очень долго и закончилась только в 1234 году, уже после смерти Чингисхана, взятием последних твердынь империи Цзинь — Кайфына и Цайчжоу. В Кайфыне отчаянно сопротивлявшиеся чжурчжени умирали от голода. Они настолько ослабели, что не могли держать в руках оружие. Когда же им предложили сдаться, то воины сказали: «Пока в крепости есть мыши, мы их ловим и едим, а если их не будет, то у нас есть жены и дети, мы будем есть их, но не сдадимся». В 1216 году на реке Иргиз монголы наголову разбили остатки меркитов, но сами подверглись нападению хорезмийцев. Хорезм к тому времени был самым мощным из государств, возникших после ослабления державы турок-сельджуков. Властители Хорезма из наместников правителя Ургенча превратились в независимых государей и приняли титул «хорезмшахов». Они оказались энергичными, предприимчивыми и воинственными. Это позволило им завоевать большую часть Средней Азии и Южный Афганистан. Хорезмшахи создали огромное государство, в котором основную военную силу составляли тюрки из прилегавших степей. Но государство оказалось непрочным, несмотря на богатства, храбрых воинов и опытных дипломатов. Режим военной диктатуры опирался на чуждые местному населению племена, имевшие другой язык, нравы и обычаи. Нельзя сказать, что разными были и религии, так как представление о религии у солдат-тюрок было крайне аморфное. Но жестокость наемников вызвала недовольство жителей Самарканда, Бухары, Мерва и других среднеазиатских городов. Восстание в Самарканде привело к тому, что тюркский гарнизон был уничтожен, причем тюрок местные жители рвали на части. Естественно, за этим последовала карательная операция хорезмийцев, которые жесточайшим образом расправились с населением Самарканда. Также пострадали другие крупные и богатые города Средней Азии. В этой обстановке хорезмшах Мухаммед решил подтвердить свой титул «гази» — «победитель неверных» — и прославиться очередной победой над ними. Случай представился ему в том самом 1216 году, когда монголы, воюя с меркитами, дошли до Иргиза. Узнав о приходе монголов, Мухаммед послал против них войско на том основании, что степняков необходимо покорить вере. Хорезмийское войско обрушилось на монголов, но они в арьергардном бою сами перешли в наступление и сильно потрепали врагов. Только атака левого крыла, которым командовал сын хорезмшаха, талантливый полководец Джелал-ад-Дин, выправила положение. После этого хорезмийцы отошли, а монголы вернулись домой: воевать с Хорезмом они не собирались, напротив, Чингисхан всеми силами хотел наладить отношения с хорезмшахом. Ведь через Среднюю Азию шел Великий караванный путь, и все владетели земель, по которым он пролегал, богатели за счет пошлин, выплачиваемых купцами. Купцы охотно платили любые пошлины, потому что расходы они неизменно перекладывали на покупателей, сами при этом ничего не теряя. Желая сохранить все преимущества, связанные с караванным путем, монголы стремились к покою и миру на своих рубежах. Различие вер, по их мнению, повода к войне не давало и оправдать кровопролития не могло. Вероятно, и сам хорезмшах понимал эпизодичность столкновения на Иргизе. В 1218 г. Мухаммед направил в Монголию торговый караван. Мир был восстановлен, тем более что монголам было не до Хорезма. Незадолго до этого найманский царевич Кучлук начал новую войну с монголами, опираясь на силу этнически близких кара-китаев. Кучлук потерпел поражение, однако погубила царевича не военная слабость. Его сил было достаточно, чтобы бороться против немногочисленного корпуса, посланного Чингисханом, но Кучлук принял какую-то новую веру, смысл которой остается загадкой для историков. Во всяком случае, это верование не относилось ни к исламу, ни к христианству, ни к буддизму, а представляло собой некий неизвестный культ. В результате все население отказало Кучлуку в повиновении. Он бежал, отступая до Памира, где был настигнут монголами и убит. А население его ханства подчинилось Чингисхану. Вновь монголо-хорезмийские отношения были поколеблены самим хорезмшахом и его чиновниками. В 1219 г. к хорезмийскому городу Отрару подошел богатый караван из земель Чингисхана. Купцы пошли в город, чтобы пополнить продовольственные запасы и вымыться в бане. Там торговцам встретились двое знакомых, один из которых донес правителю города, что купцы эти — шпионы. Тот сразу сообразил, что это прекрасный повод ограбить путников. Купцов перебили, имущество отобрали. Половину награбленного правитель Отрара отослал в Хорезм, и Мухаммед принял добычу, а значит — разделил ответственность за содеянное. Чингисхан направил послов, чтобы выяснить, из-за чего произошел инцидент. Мухаммед разгневался, увидев неверных, и велел часть послов убить, а часть, раздев донага, выгнать на верную смерть в степь. Двое или трое монголов все-таки добрались домой и рассказали о случившемся. Гнев Чингисхана не имел пределов. С точки зрения монгола, произошли самые страшные преступления: обман доверившихся и убийство гостей. По обычаю, Чингисхан не мог оставить неотмщенными ни купцов, которых убили в Отраре, ни послов, которых оскорбил и убил хорезмшах. Хан должен был воевать, иначе соплеменники просто отказали бы ему в доверии. В Средней Азии хорезмшах имел в своем распоряжении четырехсоттысячное регулярное войско. А у монголов, как полагал знаменитый российский востоковед В. В. Бартольд, было не более 200 тысяч ополченцев. Чингисхан потребовал военной помощи от всех союзников. Пришли воины от тюрков и кара-китаев, уйгуры прислали отряд в 5 тысяч человек, только тангутский посол дерзко ответил: «Если у тебя не хватает войска — не воюй». Чингисхан счел ответ оскорблением и сказал: «Только мертвым я смог бы снести такую обиду». Чингисхан бросил на Хорезм собранные монгольские, уйгурские, тюркские и кара-китайские войска. Хорезмшах же, поссорившись со своей матерью Туркан-хатун, не доверял военачальникам, связанным с нею родством. Он боялся собрать их в кулак для того, чтобы отразить натиск монголов, и рассеял армию по гарнизонам. Лучшими полководцами шаха были его собственный нелюбимый сын Джелал-ад-Дин и комендант крепости Ходжент — Тимур-Мелик. Монголы брали крепости одну за другой, но в Ходженте, даже взяв крепость, они не смогли пленить ее гарнизон: Тимур-Мелик посадил своих воинов на плоты и по широкой Сырдарье ушел от преследования. Разрозненные гарнизоны не могли сдержать наступления войск Чингисхана. Вскоре все крупные города султаната — Самарканд, Бухара, Мерв, Герат — были захвачены монголами. По поводу взятия монголами среднеазиатских городов существует устоявшаяся версия: «Дикие кочевники разрушили культурные оазисы земледельческих народов». Но так ли было? Эта версия, как показал Л. Н. Гумилев, построена на легендах придворных мусульманских историков. Например, о падении Герата исламские историки сообщали как о бедствии, при котором в городе было истреблено все население, кроме нескольких мужчин, сумевших спастись в мечети. Они прятались там, боясь выйти на улицы, заваленные трупами. Лишь дикие звери бродили по городу и терзали мертвецов. Отсидевшись некоторое время и придя в себя, эти «герои» отправились в дальние края грабить караваны, чтобы вернуть себе утраченное богатство. Но возможно ли такое? Если все население большого города было истреблено и лежало на улицах, то внутри города, в частности в мечети, воздух был бы заражен трупным ядом, и спрятавшиеся там просто умерли бы. Никакие хищники, кроме шакалов, возле города не обитают, а в город и они проникают очень редко. Измученным людям двинуться грабить караваны за несколько сот километров от Герата было просто невозможно, потому что им пришлось бы идти пешком, неся на себе тяжести — воду и провизию. Такой «разбойник», встретив караван, уже не смог бы его ограбить… Еще более удивительные сведения, сообщаемые историками о Мерве. Монголы взяли его в 1219 г. и тоже будто бы истребили там всех жителей. Но уже в 1229-м Мерв восстал, и монголам пришлось взять город снова. И наконец, еще через два года Мерв выставил для борьбы с монголами отряд в 10 тысяч человек. Следует признать, что это фантазия и религиозная ненависть породили легенды о монгольских зверствах. Если же учитывать степень достоверности источников и задаваться простыми, но необходимыми вопросами, можно легко отделить историческую правду от литературных вымыслов. Монголы заняли Персию почти без боев, вытеснив сына хорезмшаха Джелал-ад-Дина в Северную Индию. Сам Мухаммед II Гази, надломленный борьбой и постоянными поражениями, умер в колонии прокаженных на острове в Каспийском море (1221). Монголы же заключили мир с шиитским населением Ирана, которое постоянно обижали стоявшие у власти сунниты, в частности багдадский халиф и сам Джелал-ад-Дин. В результате шиитское население Персии пострадало значительно меньше, чем сунниты Средней Азии. Как бы то ни было, в 1221 г. с химерным образованием — государством хорезмшахов — было покончено. При одном правителе — Мухаммеде II Гази — это государство и достигло наивысшего могущества, и погибло. В результате к империи монголов оказались присоединены Хорезм, Северный Иран, Хорасан. В 1226 г. пробил час Тангутского государства, которое в решительный момент войны с Хорезмом отказало Чингису в помощи. Монголы обоснованно рассматривали этот шаг как предательство, которое, в соответствии с Ясой, требовало отмщения. Ныне территория Тангутского государства, а это степи и плоскогорья, примыкающие к излучине реки Хуанхэ и хребту Наньшань, — самая настоящая пустыня. Но в XIII в. на этой земле существовала богатая страна с большими городами, золотыми рудниками, регулярной армией и оригинальной культурой. Столицей Тангута был город Чжунсин. Его и осадил в 1227 г. Чингисхан, разбив в предшествовавших сражениях тангутские войска. Во время осады Чжунсина Чингисхан умер, но монгольские нойоны по приказу своего вождя скрыли его смерть. Крепость была взята, а население «злого» города, на которое пала коллективная вина за предательство, подверглось экзекуции. Государство тангутов исчезло, оставив после себя лишь письменные свидетельства былой высокой культуры, но город уцелел и жил до 1405 г., когда был разрушен войсками династии Мин. От столицы тангутов монголы повезли тело своего великого хана в родные степи. Обряд похорон был таков: в вырытую могилу опустили останки Чингисхана со множеством ценных вещей и перебили всех рабов, выполнявших погребальные работы. По обычаю, ровно через год требовалось справить поминки. Дабы найти место погребения, монголы сделали следующее. На могиле принесли в жертву только что взятого от матери маленького верблюжонка. И через год верблюдица сама нашла в безбрежной степи место, где был убит ее детеныш. Заколов эту верблюдицу, монголы совершили положенный обряд поминок и затем покинули могилу навсегда. И с тех пор никому не известно, где погребен Чингисхан. В последние годы жизни Чингисхан был крайне озабочен судьбой своей державы. У хана было четыре сына от любимой жены Бортэ и множество детей от других жен, которые хотя и считались законными детьми, но не имели прав на престол отца. Сыновья от Бортэ различались между собой склонностями и характерами. Старший сын, Джучи, родился вскоре после меркитского плена Бортэ, и потому, как мы знаем, не только «злые языки», но и его младший брат Чагатай называли его «меркитским выродком». Хотя Бортэ неизменно защищала Джучи, а сам Чингисхан всегда признавал сына своим, тень меркитского плена матери легла на Джучи бременем подозрений в незаконнорожденности. Однажды в присутствии отца Чагатай открыто обозвал Джучи, и дело чуть не закончилось дракой братьев. В поведении Джучи были некоторые устойчивые стереотипы, сильно отличавшие его от Чингиса. Если для Чингисхана не существовало самого понятия пощады к врагам (он оставлял жизнь лишь маленьким детям, которых усыновляла его мать Оэлун, и доблестным багатурам, принимавшим монгольскую службу), то Джучи отличался гуманностью и добротой. Так, во время осады Гурганджа совершенно измученные войной хорезмийцы просили принять капитуляцию, то есть, проще говоря, пощадить их. Джучи высказался за проявление милости, но Чингисхан категорически отверг просьбу о пощаде. Непонимание между отцом и старшим сыном, постоянно подогреваемое интригами и наговорами родственников, со временем углубилось и перешло в недоверие государя к своему наследнику. Чингисхан заподозрил, что Джучи хочет завоевать популярность среди покоренных народов и отделиться от Монголии. Вряд ли это было так, но факт остается фактом: в начале 1227 г. охотившегося в степи Джучи нашли мертвым, со сломанным позвоночником. Подробности происшедшего остались в тайне, но, без сомнения, отец был человеком, заинтересованным в смерти Джучи и вполне способным оборвать жизнь сына. В противоположность Джучи второй сын Чингисхана, Чагатай, был человеком строгим, исполнительным и даже жестоким. Поэтому он получил должность «хранителя Ясы» (что-то вроде генерального прокурора или верховного судьи). Чагатай соблюдал закон неукоснительно и без всякой пощады относился к его нарушителям. Третий сын великого хана, Угэдэй, подобно Джучи, отличался добротой и терпимостью к людям. Особенности поведения Угэдэя лучше всего иллюстрирует такой случай: однажды в совместной поездке братья увидели у воды мывшегося мусульманина. По мусульманскому обычаю, каждый правоверный обязан был несколько раз в день совершать намаз и ритуальное омовение. Монгольская традиция, напротив, запрещала человеку мыться в течение всего лета. Монголы полагали, что мытье в реке или озере вызывает грозу, а гроза в степи очень опасна для путников, поэтому «вызов грозы» рассматривался как покушение на жизнь людей. Нукеры-дружинники безжалостного ревнителя закона Чагатая схватили мусульманина. Предвидя кровавую развязку — несчастному грозило отсечение головы, Угэдэй послал своего человека, чтобы тот велел мусульманину отвечать, что он уронил в воду золотой и всего лишь искал его там. Мусульманин так и сказал Чагатаю. Тот велел искать монету, а за это время дружинник Угэдэя подбросил золотой в воду. Найденную монету вернули «законному владельцу». На прощание Угэдэй, вынув из кармана горсть монет, протянул их спасенному человеку и сказал: «Когда ты в следующий раз уронишь в воду золотой, не лезь за ним, не нарушай закон». Младший из сыновей Чингиса, Тулуй, родился в 1193 г. Поскольку в это время Чингисхан находился в плену, на этот раз неверность Бортэ была вполне очевидна, но Чингисхан и Тулуя признал своим законным сыном, хотя внешне тот не был похож на отца. Тулуй имел вполне обычную монгольскую внешность — черные волосы и темные глаза. Из четырех сыновей Чингисхана младший обладал наибольшими талантами и проявлял наибольшее нравственное достоинство. Хороший полководец и незаурядный администратор, Тулуй оставался любящим мужем и отличался благородством. Женился он на дочке погибшего главы кераитов Ван-хана, которая была набожной христианкой. Сам Тулуй не имел права принимать христианскую веру: как Чингисид, он должен был исповедовать религию Тэнгри. Но своей жене сын хана разрешил не только отправлять все христианские обряды в роскошной «церковной» юрте, но и иметь при себе священников и принимать монахов. Смерть Тулуя можно без всякого преувеличения назвать героической. Когда Угэдэй заболел, Тулуй добровольно принял сильное шаманское зелье, стремясь «привлечь» болезнь к себе, и умер, спасая своего брата. Все четыре сына имели право наследовать Чингисхану. После устранения Джучи наследников осталось трое, и когда Чингиса не стало, а новый хан еще не был избран, улусом правил Тулуй. На курултае 1229 г. великим ханом выбрали, в соответствии с волей Чингиса, мягкого и терпимого Угэдэя. Угэдэй, как мы уже упоминали, обладал доброй душой, но доброта государя часто бывает не на пользу государству и подданным. Управление улусом при нем очень ослабло и осуществлялось в основном благодаря строгости Чагатая и дипломатическому и административному умению Тулуя. Сам великий хан предпочитал государственным заботам кочевки с охотами и пирами в Западной Монголии. Внукам Чингисхана были выделены различные области улуса или высокие должности. Старший сын Джучи, Орда-Ичэн, получил Белую Орду, находившуюся между Иртышом и хребтом Тарбагатай (район нынешнего Семипалатинска). Второй сын, Батый, стал владеть Золотой (большой) Ордой на Волге. Третьему сыну, Шейбани, отошла Синяя Орда, кочевавшая от Тюмени до Арала. При этом трем братьям — правителям улусов — было выделено всего по одной-две тысячи монгольских воинов, тогда как общая численность армии монголов достигала 130 тысяч человек. Дети Чагатая тоже получили по тысяче воинов, а потомки Тулуя, находясь при дворе, владели всем дедовским и отцовским улусом. Так у монголов установилась система наследования, называемая минорат, при которой младший сын получал в наследие все права отца, а старшие братья — лишь долю в общем наследстве. У великого хана Угэдэя тоже был сын — Гуюк, претендовавший на наследство. Увеличение клана еще при жизни детей Чингиса вызвало раздел наследства и огромные трудности в управлении улусом, раскинувшимся на территории от Черного до Желтого моря. В этих трудностях и семейных счетах таились зерна будущих распрей, погубивших созданное Чингисханом и его соратниками государство.
Загадка существования на Руси монголо-татарского ига
Традиционная версия монголо-татарского нашествия на Русь, «монголо-татарского ига», и освобождения от него известна читателю со школьной скамьи. В изложении большинства историков события выглядели примерно так. В начале XIII столетия в степях Дальнего Востока энергичный и храбрый племенной вождь Чингисхан собрал огромное войско из кочевников, спаянное железной дисциплиной, и устремился покорить весь мир, «к последнему морю». Завоевав ближайших соседей, а затем и Китай, могучая монголо-татарская орда покатилась на запад. Пройдя около 5 тысяч километров, монголы разгромили Хорезм, затем Грузию, в 1223 г. вышли к южным окраинам Руси, где и победили войско русских князей в сражении на реке Калке. Зимой 1237-го монголо-татары вторглись на Русь уже со всем своим бесчисленным войском, сожгли и разорили множество русских городов, а в 1241 г. попытались покорить Западную Европу, вторгшись в Польшу, Чехию и Венгрию, достигли берегов Адриатического моря, однако повернули назад, потому что боялись оставлять у себя в тылу разоренную, но все еще опасную для них Русь. Началось монголо-татарское иго. Великий поэт А. С. Пушкин оставил проникновенные строки: «России определено было высокое предназначение… ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Россию и возвратились на степи своего Востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией…» Огромная монгольская держава, простиравшаяся от Китая до Волги, зловещей тенью нависала над Русью. Монгольские ханы выдавали русским князьям ярлыки на княжение, множество раз нападали на Русь, чтобы грабить и разбойничать, неоднократно убивали у себя в Золотой Орде русских князей. Окрепнув со временем, Русь начала сопротивляться. В 1380 г. великий князь московский Дмитрий Донской разбил ордынского хана Мамая, а столетие спустя в так называемом «стоянии на Угре» сошлись войска великого князя Ивана III и ордынского хана Ахмата. Противники долго стояли лагерем по разные стороны реки Угры, после чего хан Ахмат, поняв наконец, что русские стали сильны и у него мало шансов выиграть битву, отдал приказ отступать и увел свою орду на Волгу. Эти события и считаются «концом монголо-татарского ига». Но в последние десятилетия эта классическая версия была поставлена под сомнение. Географ, этнограф и историк Лев Гумилев убедительно показал, что отношения между Русью и монголами были гораздо сложнее, чем обычное противостояние жестоких завоевателей и их несчастных жертв. Глубокое знание истории, этнографии и законодательства монголов позволило ученому сделать вывод, что между монголами и русичами существовала некая «комплементарность», то есть сочетаемость, способность к симбиозу и взаимной поддержке на культурно-этническом уровне. Еще дальше пошел писатель и публицист Александр Бушков, логически «докрутивший» теорию Гумилева и высказавший совершенно оригинальную версию: то, что принято называть монголо-татарским нашествием, на самом деле было борьбой потомков князя Всеволода Большое Гнездо (сына Ярослава и внука Александра Невского) со своими соперниками-князьями за единоличную власть над Русью. Ханы Мамай и Ахмат были не налетчиками-пришельцами, а знатными вельможами, которые, согласно династическим связям русско-татарских родов, имели юридически обоснованные права на великое княжение. Таким образом, Куликовская битва и «стояние на Угре» — не эпизоды борьбы с иноземными агрессорами, а страницы гражданской войны на Руси. Более того, этим автором была обнародована совсем уж «революционная» идея: под именами Чингисхан и Батый в истории выступают… русские князья Ярослав и Александр Невский, а Дмитрий Донской — это и есть сам хан Мамай (!). Конечно, эпатаж публициста исполнен иронии и граничит с постмодернистским стебом, но нельзя не отметить, что некоторые факты истории монголо-татарского нашествия и ига действительно загадочны и нуждаются в более пристальном внимании и непредвзятом исследовании. Попробуем осветить некоторые из этих загадок. Начнем с того, что Западная Европа в XIII веке являла собой неутешительную картину. «Христианский мир» переживал депрессию. Активность европейцев смещалась к границам ареала. Германские феодалы стали захватывать пограничные славянские земли и превращать славян в бесправных крепостных. Западные славяне, жившие по Эльбе, сопротивлялись немецкому давлению всеми силами, но силы были неравны. Ужас положения славян состоял в том, что, не принадлежа к «христианскому миру», они были для немцев не просто «чужими»: людей другой этнокультурной системы завоеватели рассматривали лишь как часть природы покоренной страны (со всеми вытекающими отсюда последствиями). Разумеется, и собственных крестьян немецкие бароны притесняли достаточно сильно. Но характер этого притеснения был иной. Когда, к примеру, саксонский герцог, став императором Священной Римской империи, наказывал «своих» саксов, то в них он видел людей, от которых просто требовал некоторой повинности. С бургундами, франконцами, баварцами герцог обходился уже гораздо более жестоко, а со славянами (или арабами, или венграми) поступал абсолютно бесчеловечно. Кем были монголы, приблизившиеся к границам Руси, мы попытались выяснить выше. Сколько же их пришло на Русь? Попробуем разобраться и с этим вопросом. Российские дореволюционные историки упоминают о «полумиллионной монгольской армии». В. Ян, автор знаменитой трилогии «Чингиз-хан», «Батый» и «К последнему морю», называет число четыреста тысяч. Однако известно, что воин кочевого племени отправляется в поход, имея три лошади (минимум — две). Одна везет поклажу («сухой паек», подковы, запасную упряжь, стрелы, доспехи), а на третью время от времени нужно пересаживаться, чтобы один конь мог отдохнуть, если вдруг придется вступать в бой. Несложные подсчеты показывают, что для армии в полмиллиона или четыреста тысяч бойцов необходимо не менее полутора миллионов лошадей. Такой табун вряд ли сможет эффективно продвинуться на большое расстояние, поскольку передовые лошади моментально истребят траву на огромном пространстве и задние сдохнут от бескормицы. Все главные вторжения монголо-татар в пределы Руси происходили зимой, когда оставшаяся трава скрыта под снегом, а много фуража с собой не увезешь… Монгольская лошадь действительно умеет добывать себе пропитание из-под снега, но древние источники не упоминают о лошадях монгольской породы, имевшихся «на вооружении» орды. Специалисты по коневодству доказывают, что монголо-татары ездили на туркменах, а это совсем другая порода, и выглядит иначе, и прокормиться зимой без помощи человека не всегда способна… Кроме того, не учитывается разница между лошадью, отпущенной бродить зимой без всякой работы, и лошадью, вынужденной совершать под седоком длительные переходы, а также участвовать в сражениях. А ведь они, кроме всадников, вынуждены были нести еще и тяжелую добычу! За войсками двигались обозы. Скотину, которая тащит повозки, тоже надо кормить… Картина огромный массы населения, передвигающейся в арьергарде полумиллионного войска, с обозами, женами и детьми представляется довольно фантастической. Соблазн для историка объяснять походы монголов XIII века «миграциями» велик. Но современные исследователи показывают, что монгольские походы не были напрямую связаны с перемещениями огромных масс населения. Победы одерживали не орды кочевников, а небольшие, хорошо организованные мобильные отряды, после набегов возвращающиеся в родные степи. Число выселявшихся было ничтожным даже для бурного XIII века. Так, ханы ветви Джучи — Батый, Орда и Шейбан — получили по завещанию Чингиса всего 4 тыс. всадников, т. е. около 20 тысяч человек, расселившихся на территории от Карпат до Алтая. Вопреки распространенному мнению, кочевники куда менее склонны к переселениям, чем земледельцы. В самом деле, земледелец при хорошем урожае получает запас провианта на несколько лет и в весьма компактной форме. Достаточно насыпать в мешки муку, погрузить ее на телеги или лодки и запастись оружием — и можно пускаться в дальний путь, будучи уверенным, что ничего, кроме военной силы, его не остановит. Так совершали переселения североамериканские скваттеры и южноафриканские буры, испанские конкистадоры и русские землепроходцы, арабские воины первых веков ислама и древние, избороздившие вдоль и поперек Средиземное море. Кочевникам же гораздо труднее. Они имеют провиант в «живом» виде. Скот передвигается довольно медленно и должен иметь постоянное привычное питание. Даже смена подножного корма может вызвать его падеж. А без скота кочевник сразу начинает голодать. За счет грабежа побежденной страны можно прокормить бойцов победоносной армии, но не их семьи. Поэтому в далекие походы кочевники жен и детей не брали (вспомним хотя бы запорожцев!). Кроме того, люди привыкают к окружающей среде и не стремятся сменить родину без веских на то оснований. В конце концов, историки остановились на тридцати тысячах воинов. Но и здесь возникают вопросы без ответа. И первым среди них будет такой: не мало ли? Несмотря на разобщенность русских княжеств, тридцать тысяч конников — чересчур малая цифра для того, чтобы устроить по всей Руси «огнь и разорение»! Они ведь (даже сторонники «классической» версии это признают) не двигались компактной массой. Несколько отрядов рассыпались в разные стороны, а это снижает численность «неисчислимых татарских орд» до предела, за которым начинается элементарное недоверие: могло ли такое количество агрессоров покорить Русь? Получается заколдованный круг: огромное войско монголо-татар по чисто физическим причинам вряд ли смогло бы сохранить боеспособность, быстро передвигаться, наносить пресловутые «несокрушимые удары». Небольшое войско вряд ли смогло бы установить контроль над бо́льшей частью территории Руси. Чтобы выйти из этого заколдованного круга, приходится допустить: вторжение монголо-татар на самом деле было эпизодом шедшей на Руси кровопролитной гражданской войны. Силы противников были относительно небольшими, опирались они на собственные, накопленные в городах запасы фуража. А монголо-татары стали дополнительным внешним фактором, использованным во внутренней борьбе точно так же, как ранее использовались войска печенегов и половцев. Дошедшие до нас летописные сведения о военных кампаниях 1237–1238 гг. рисуют классически русский стиль этих битв — сражения происходят зимой, причем монголы, степняки, с поразительным мастерством действуют в лесах (например, окружение и последующее полное уничтожение на реке Сити русского отряда под командованием великого князя Владимирского Юрия Всеволодовича). Тут стоит рассмотреть более пристально не до конца понятую историками ситуацию с битвой при реке Калке. Отнюдь не степняки представляли на рубеже XI–XII вв. основную опасность для Киевской Руси. Наши предки дружили с половецкими ханами, женились на «красных девках половецких», принимали крещеных половцев в свою среду, а потомки последних стали запорожскими и слободскими казаками, сменив традиционный славянский суффикс принадлежности «-ов» (Иванов) на тюркский — «енко» (Иваненко). В это время обозначило себя явление более грозное — падение нравов, отказ от традиционной русской этики и морали. В 1097 г. в Любече состоялся княжеский съезд, положивший начало новой политической форме существования страны. Там было решено, что «каждый да держит отчину свою». Русь стала превращаться в конфедерацию независимых государств. Князья поклялись нерушимо соблюдать провозглашенное и в том целовали крест. Но после смерти Мстислава Киевская держава стала быстро распадаться. Первым отложился Полоцк. Затем Новгородская «республика» перестала посылать деньги в Киев. Ярким примером утраты моральных ценностей и патриотических чувств стал поступок князя Андрея Боголюбского. В 1169 г., захватив Киев, Андрей отдал город на трехдневное разграбление своим ратникам. До того момента на Руси было принято поступать подобным образом лишь с чужеземными городами. На русские города ни при каких междоусобицах подобная практика никогда не распространялась. Игорь Святославич, потомок князя Олега, герой «Слова о полку Игореве», ставший в 1198 г. князем черниговским, поставил себе целью расправиться с Киевом — городом, где постоянно укреплялись соперники его династии. Он договорился со смоленским князем Рюриком Ростиславичем и призвал на помощь половцев. В защиту Киева — «матери городов русских» — выступил князь Роман Волынский, опиравшийся на союзные ему войска торков. План черниговского князя был реализован уже после его смерти (1202). Рюрик, князь смоленский, и Ольговичи с половцами в январе 1203 г. в бою, который шел главным образом между половцами и торками Романа Волынского, взяли верх. Захватив Киев, Рюрик Ростиславич подверг город страшному разгрому. Были разрушены Десятинная церковь и Киево-Печерская лавра, а сам город сожжен. «Сотворили великое зло, которого не было от крещение в Русской земле», — оставил сообщение летописец. После рокового 1203 г. Киев уже не оправился. Что помешало восстановить столицу? Имелись в городе и талантливые строители, и оборотистые купцы, и грамотные монахи. Киевляне торговали через Новгород и Вятку, возводили крепости и храмы, уцелевшие до сего дня, писали летописи. Но, увы, вернуть городу его прежнее значение уже не удалось. По мнению Л. Н. Гумилева, к этому времени древние русичи утратили свою пассионарность, т. е. культурно-энергетический «заряд». И поэтому не было инициативы, не пробуждалось способности жертвовать личными интересами ради интересов своего народа и государства. В таких условиях столкновение с сильным противником не могло не стать для страны трагичным. Между тем монгольские полки приближались к русским границам. Западный фронт монголов проходил по территории современного Казахстана между реками Иргиз и Яик и охватывал южную оконечность Уральского хребта. В то время главным врагом монголов на западе были половцы. Их вражда началась в 1216 г., когда половцы приняли кровных врагов Чингиса — меркитов. Антимонгольскую политику половцы проводили активно, постоянно поддерживая враждебные монголам финно-угорские племена. При этом степняки-половцы были столь же мобильными и маневренными, как и сами монголы. И то, что путь от Онона до Дона равен пути от Дона до Онона, Чингисхан понимал прекрасно. Видя бесперспективность кавалерийских столкновений с половцами, монголы послали экспедиционный корпус в тыл противника. Талантливые полководцы Субэтэй и Джэбэ повели корпус из трех туменов через Кавказ. Грузинский царь Георгий Лаша попытался атаковать их, но был уничтожен вместе с войском. Монголам удалось захватить проводников, которые указали путь через Дарьяльское ущелье. Так они вышли в верховья Кубани, в тыл половцам. Здесь монголы столкнулись с аланами, которые в XIII в. утратили волю к сопротивлению и стремление к единству. Народ фактически распался на отдельные семьи. Измученные переходом монголы отнимали у аланов пищу, угоняли лошадей и скот. Аланы в ужасе бежали. Половцы, обнаружив врага у себя в тылу, отступили к западу, подошли к русской границе и попросили помощи у русских князей. Нужно заметить, что отношения Руси и половцев никак не укладываются в схему непримиримого противостояния «оседлые — кочевники». Это справедливо и для начала XIII в. В 1223 г. русские князья выступили союзниками половцев. Три сильнейших князя Руси — Мстислав Удалой из Галича, Мстислав Киевский и Мстислав Черниговский, — собрав войска, попытались их защитить.
Монгольская империя — государство, сложившееся в XIII веке в результате завоеваний Чингисхана и его преемников и включавшее в себя самую большую в мировой истории смежную территорию от Дуная до Японского моря и от Новгорода до Юго-Восточной Азии со столицей государства Каракорумом, в период расцвета включало обширные территории Центральной Азии, Южной Сибири, Восточной Европы, Ближнего Востока, Китая и Тибета. Площадь Монгольской империи составляла около 38 млн квадратных километров.
