В. К. Мюллер / Пират королевы Елизаветы - Книги

...В октябре 1567 года экспедиция в составе пяти судов во главе с «Иисусом из Любека» как флагманским кораблем вышла в море. Путь лежал к берегам африканской Гвинеи, где надо было запастись товаром — неграми, а затем где-нибудь в Вест-Индии распродать его с барышом. Особенно высокая цена за этот товар стояла на Эспаньоле (тогдашнее название острова Гаити). Хозяйничанье испанцев привело здесь к быстрому вымиранию индейцев, цена на рабочие руки поднялась, и плантаторы готовы были платить до 600 дукатов за здорового и сильного негра. Два года перед тем Хокинс на подобной операции заработал большие деньги и привез королеве Елизавете шестьдесят процентов барыша на капитал, которым она, несмотря на всю свою скупость, рискнула тогда. И на этот раз она была (негласной, как всегда) участницей предприятия: главный корабль «Иисус» принадлежал ей.

Обе операции — и закупка, и продажа — были делом нелегким. Закупить надо дешево, по возможности даром, под шумок: прельстить чернокожих бусами, погремушками или какой-нибудь другой показной дрянью или залучить их поближе к берегу, в укромное место, подальше от португальцев или испанцев. Но таким способом можно получить единицы, много — десятки, а нужны сотни. На этот раз Хокинс вошел в союз с одним негритянским царьком, искавшим в нем защиты и помощи против враждебных племен. Когда запылали покрытые пальмовыми листьями хижины в оцепленных кругом негритянских деревнях, нетрудно было набрать от четырехсот до пятисот пленников. Хокинс высказывает по этому поводу наивную досаду на негров, защищавшихся «чисто дикарским средством» — отравленными стрелами, от которых погибло немало человек из его отряда. Эта наивность тем более странна, что в негре культурные европейцы никогда и не предполагали в те времена чего-нибудь иного, кроме дикаря. Капитаны кораблей обращались с ними совершенно бесчеловечно, надевали кандалы, приковывали за шею, загоняли по нескольку сот в маленький трюм, где они без воздуха и света легко заболевали, а заболевших, чтобы они не заразили других, иногда выбрасывали за борт.

Вероятно, так поступали и Хокинс с Дрейком. Во всяком случае, товар был закуплен. Теперь предстояла другая, не менее трудная задача. Испанские власти обложили черный живой товар высокой пошлиной, по тридцати дукатов с головы, которые досадно было платить; но главное — они закрыли свои порты для английских купцов. Вот почему на кораблях Хокинса и Дрейка были пушки, и команда, правда немногочисленная, была вооружена.

В порту Рио-де-Хача запрет соблюдался строго. Хокинс высадил десант, завладел городом и торговал спокойно. Это называлось «принудить к дружественной торговле». Соседняя Картахена оказалась хорошо укрепленной. Здесь торговля происходила тайно, по обычаю контрабандистов — ночью, но везде население, движимое потребностью в рабочих руках, шло навстречу купцам. Чернокожие были распроданы и превращены в золото и драгоценные камни. На руках оставалось всего 57 голов первого сорта, optimi generis. С этим остатком Хокинс появился в порту Сан-Хуан на мексиканском берегу, близ Веракруса, — главном городе по торговле Мексики с метрополией, и требовал убежища под предлогом выдержанной бури и необходимости починки судов.

Но не в добрый час занесла его в Сан-Хуан судьба. На следующий же день, 17 сентября 1568 года, на горизонте показалась большая эскадра, быстро приближавшаяся с попутным ветром. Это был испанский флот, искавший смелого пирата. Город Сан-Хуан, расположенный в глубине бухты, был закрыт с севера островком. За ним, как за молом, расположилась английская флотилия, пришвартованная к кольцам на внутренней набережной острова. Узкий вход в гавань английский капитан взял под обстрел орудий. Но что могли значить этот мол и пять небольших английских судов против тринадцати громадных испанских галеонов. Бухта оказалась западней, гибель предстояла неминуемая. Тем не менее испанский адмирал вступил в переговоры. Положение, ввиду наветренного берега, без возможности зайти в гавань, очевидно, казалось и ему опасным. Если бы при северном ветре разразилась буря, опасность превратилась бы в крушение. После долгих споров стороны согласились на компромисс: город остается во владении англичан на все время починки их судов, но они допускают испанский флот в гавань. Договор был подписан, и стороны обменялись заложниками.

20 сентября, около полудня, когда часть английских матросов была в городе, а команда корабля «Миньон» обедала, рядом с ним к набережной подтянулось большое старое испанское судно. «Миньон» решил отмежеваться от этого соседства и стал распускать паруса. В этот момент из города долетели звуки выстрелов, крики; одновременно с галеонов по «Иисусу» был открыт огонь. И из трюма нового соседа «Миньона» выскочили спрятанные в нем испанские матросы и полезли на его палубу, но были после ожесточенной схватки сброшены за борт. По заливу со стороны города плыли, спеша к своим кораблям, уцелевшие англичане. «Миньон» и «Юдифь», стоявшие ближе к выходу и более легкие на ходу, чем грузный и менее поворотливый «Иисус» и чем испанские галеоны, успели выскочить в море, предоставив товарищей их судьбе.