А. Колпакиди, Д. Прохоров / Дело Ханссена. «Кроты» в США
06.06.2010, 18:25
С первого дня своего существования Агентство национальной безопасности (АНБ) было окружено плотной завесой секретности. На занимаемой им территории был установлен строжайший пропускной режим, где наряду с электронными системами проверки до сих пор существуют постоянное наблюдение и поощряемое руководством АНБ доносительство. Каждый сотрудник имеет специальный пропуск, который постоянно носит на груди. Этот пропуск, кроме того, что удостоверяет личность сотрудника, непрерывно передает на монитор службы безопасности маршрут движения и местоположение его обладателя. Все сотрудники АНБ ограничены в контактах за пределами Форт-Мида, им не рекомендуется называть место своей работы даже близким. По тем же соображениям руководство АНБ поощряет браки между штатными сотрудниками Агентства. Такие меры безопасности породили несколько шутливых толкований английский аббревиатуры АНБ (NSA): «Агентство, которого не существует» и «Никогда ничего не говори». Однако, несмотря на все меры безопасности, советской разведке удалось проникнуть в АНБ. Уже в 1960 году в АНБ было три советских агента. Правда, следует заметить, что все трое сами предложили свои услуги. Первыми пошли на контакт с советской разведкой Бернон Митчелл и Уильям Мартин.
Бернон Митчелл и Уильям Мартин
Бернон Фергюсон Митчелл родился 11 марта 1929 года в Сан-Франциско в типичной американской семье. Он с детства увлекался математикой, шахматами, игрой на пианино и подводным плаванием. Знакомые Митчелла позднее вспоминали о нем как о застенчивом, углубленном в себя юноше. После окончания средней школы Митчелл поступил в колледж, а в возрасте 22 лет был призван в ВМС США и направлен служить на станцию перехвата в Камиси на Японских островах. Там он познакомился с Уильямом Мартином, который стал его близким другом. Уильям Гамильтон Мартин родился 27 мая 1931 года в небольшом городке на юге США. Когда ему исполнилось 15 лет, его семья переехала на север. С юношеских лет он отличался редкой способностью становиться экспертом в любой области, к которой проявлял интерес. В сочетании с присущей ему любознательностью это привело к освоению им таких далеких друг от друга областей, как музыка, гипнотизм, математика и шахматы. Во время двухлетнего обучения в колледже Мартин получил хорошую математическую подготовку. Но неожиданно для всех в 1951 году, несмотря на успехи в учебе, он оставил колледж и поступил на службу в ВМС. Говоря об этом неординарном шаге молодого Мартина, многие связывали его с желанием молодого человека вырваться из-под влияния матери, обладавшей деспотичным характером. Но как бы то ни было, в 1951 году в возрасте 20 лет Мартин попал в армию и после окончания курса основ военной службы был направлен на станцию перехвата в Камиси. Как уже говорилось, Мартин и Митчелл за время службы на станции перехвата стали близкими друзьями. В этом не было ничего удивительного, так как они были весьма похожи друг на друга по характеру и имели одинаковые увлечения - математику, шахматы и игру на пианино. Первым оставил военную службу Митчелл. Он вернулся в США и поступил в престижный колледж, где специализировался на математике. Мартин после окончания срока службы на флоте остался в ВМС, но в качестве гражданского служащего. Однако в скором времени однообразная работа наскучила ему, он уволился, вернулся в США и поступил в колледж на Западном побережье. В качестве основного предмета он выбрал математику, к которой позднее добавился русский язык. Весной 1957 года в одно и то же время Мартину и Митчеллу, хотя они и учились в разных колледжах, было предложено поступить на работу в АНБ. Вероятно, решающую роль здесь сыграл тот факт, что они специализировались на изучении математики и некоторое время служили на станции перехвата ВМС. На предложение и Мартин, и Митчелл ответили согласием и 8 июля 1957 года приступили к выполнению служебных обязанностей. Как и все поступившие на работу в АНБ, они были направлены для обучения в Национальную криптографическую школу (НКШ) на 8-недельный курс по криптоанализу, криптографии и связанным с ними дисциплинам, и в дополнение посещали занятия в Вашингтонском университете. Тогда же им был предоставлен временный допуск к секретным документам, причем без соответствующей проверки, поскольку АНБ их услуги были нужны незамедлительно. В январе 1958 года Мартин и Митчелл завершили обучение и приступили к работе. В свободное время они оба посещали вашингтонский шахматный клуб, членом которого был и первый секретарь советского посольства Валентин Иванов. Позднее, после бегства Мартина и Митчелла в СССР Иванов был объявлен персоной нон грата и покинул США. И хотя американское правительство формально выдвинуло причину, не связанную с бегством сотрудников АНБ, можно смело предположить, что это было сделано в отместку за их побег. В том же 1958 году в политических взглядах Мартина и Митчелла произошли существенные перемены. Окружающие стали часто видеть обоих в обществе людей с прокоммунистическими взглядами, оба начали открыто поддерживать антиамериканские настроения. Особенно возмущал их тот факт, что самолеты США летают над территорией СССР с целью сбора разведывательной информации. В феврале 1959 года они нанесли визит конгрессмену-демократу от штата Огайо У. Хейзу, в ходе которого пожаловались на то, что самолеты-разведчики США нарушают воздушное пространство СССР. Хейз ошибочно предположил, что эти двое подосланы к нему ЦРУ, чтобы проверить его умение хранить секреты, и не предпринял никаких мер. Не дождавшись ответа от Хейза, Мартин и Митчелл в декабре 1959 года в нарушение всех правил безопасности, принятых в АНБ, посетили Гавану, где встретились с представителями внешней разведки КГБ и сообщили им некоторые сведения о своей работе. Разумеется, их не стали разочаровывать в убеждении, что своими действиями они укрепляют мир и безопасность на планете, но и не позабыли снабдить списком интересующих КГБ секретов АНБ. Вернувшись с Кубы, Мартин и Митчелл еще более укрепились во мнении, что общественное устройство Советского Союза настолько прогрессивно, что пребывание там даст им чувство глубокого личного удовлетворения, которое они не получали в США. Так, Митчелл, обычно весьма сдержанный, с энтузиазмом рассказывал своим знакомым об отлично проведенном времени в Гаване и о невероятно низких ценах на Кубе. Такое поведение насторожило сотрудников службы безопасности АНБ. Чтобы ограничить доступ приятелей к секретным документам, им были предложены стипендии для обучения в университетах. В результате Мартин получил стипендию для продолжения образования в Иллинойском университете, а Митчелл - в Вашингтонском. Вскоре Мартин и Митчелл поняли, что за ними ведется слежка. Прийти к такому заключению они могли по разным причинам, например, таким, как низкая квалификация агентов наружного наблюдения, изменение отношения со стороны руководства АНБ, лишение допуска к секретным документам или неосторожное замечание со стороны коллег по работе. Также вполне возможно, что их предупредил другой советский агент в АНБ - завербованный весной 1960 года сержант Джек Данлап. 24 июня 1960 года Мартин и Митчелл отправились в очередной трехнедельный отпуск, сообщив знакомым, что собираются навестить родителей. Но 25 июня, вместо того, чтобы уехать на автомобиле, как это предполагалось, они улетели на самолете компании «Истерн» рейсом Вашингтон - Мехико. Проведя в Мехико ночь в гостинице, они на следующий день совершили перелет в Гавану, откуда на советском транспортном самолете были доставлены в Москву, где поведали сотрудникам КГБ о многих секретах АНБ, в частности о работе по перехвату сообщений из советских линий связи. В АНБ обнаружили их отсутствие лишь в середине июля, когда они не вернулись из отпуска, чтобы приступить к исполнению своих служебных обязанностей. В ходе начавшихся поисков на автомобильной стоянке была обнаружена машина, на которой друзья собирались ехать к родителям, со всеми вещами, аккуратно уложенными в чемоданы. А в доме Митчелла сотрудники службы безопасности АНБ нашли ключ к банковскому сейфу в Мэриленде, который был специально оставлен на видном месте. Открыв сейф, сотрудники АНБ обнаружили там запечатанный пакет и записку, в которой Мартин и Митчелл просили опубликовать содержащееся в пакете открытое письмо. В письме говорилось, что решение уехать в СССР было принято ими без всякого давления извне. Помимо этого, в нем Мартин и Митчелл обвиняли правительство США в том, что оно само «в такой же степени беспринципно, в какой в его обвинениях в адрес СССР изображается советское правительство». «Некоторые противники коммунизма в Соединенных Штатах, - говорилось в письме, - защищают идею превентивной войны против Советского Союза. Они стремятся достичь такой степени безопасности, которая подразумевает полное уничтожение людей со взглядами, противоположными их собственным. Такая война в лучшем случае сделала бы их повелителями могилы человечества». В адрес Советского Союза в письме содержались только положительные эпитеты, вплоть до того, что в СССР «способности женщины всячески поощряются и используются в значительно большей степени, чем в Соединенных Штатах». В понедельник 1 августа 1960 года министерство обороны США официально объявило, что два сотрудника АНБ по неизвестной причине не вернулись из отпуска. Несмотря на все попытки не придавать значения произошедшему, побег сотрудников АНБ вызвал живейший интерес прессы, и 5 августа последовало еще одно заявление министерства обороны, в котором было сказано следующее: «Предполагается, что существует вероятность того, что два сотрудника АНБ уехали за «железный занавес»». А месяц спустя, 6 сентября, Мартин и Митчелл выступили на пресс-конференции в Москве. Состоявшаяся в Центральном доме журналиста в присутствии более 200 советских и иностранных представителей СМИ, эта пресс-конференция стала, пожалуй, самой скандальной в истории американских спецслужб. Открыл пресс-конференцию заведующий отделом печати МИД СССР М. А. Харламов, который сказал, что Мартин и Митчелл попросили политического убежища в Советском Союзе и что их просьба была удовлетворена. После этого слово взял Митчелл, который зачитал копию письма, оставленного в банковском сейфе в США. Выступивший вслед за ним Мартин огласил длинное заявление, составленное уже после прибытия перебежчиков в Москву. Самым скандальным в этом заявлении было утверждение о том, что АНБ перехватывало и расшифровывало корреспонденцию союзников США, в том числе Италии, Франции, Турции, Уругвая. Впрочем, есть смысл процитировать некоторые отрывки этого заявления. «Наше недовольство связано с некоторыми методами, которые Соединенные Штаты используют для получения шпионской информации. Мы обеспокоены взятым США курсом намеренного нарушения воздушного пространства других государств и практикуемой правительством Соединенных Штатов ложью в отношении таких нарушений с целью ввести в заблуждение общественное мнение… После инцидента с У-2 правительство Соединенных Штатов признало, что намеренно взяло курс на нарушение воздушного пространства СССР. Официальные лица США, особенно вице-президент Никсон, пытались оправдать эту политику, провозгласив ее единственно возможным путем предотвратить неожиданное нападение со стороны СССР. Вице-президент Никсон не упомянул о том, что информация, полученная во время этих полетов, могла бы оказаться полезной только в случае попытки проникновения сквозь оборонительную систему Советского Союза… Кольцо военных баз США, окруживших Советский Союз, означает, что правительство Соединенных Штатов полагает, будто сможет успешно противостоять коммунистическим идеям с помощью военных средств». После пресс-конференции министерство обороны США сделало несколько заявлений. В первом было сказано, что утверждения Митчелла и Мартина о том, что США одинаково шпионят как за своими противниками, так и союзниками, не соответствует действительности. «Их замечания, - говорилось в заявлении, - о якобы ведущейся шпионской деятельности правительства Соединенных Штатов в отношении их союзников и других правительств свободного мира полностью лживы и могут послужить только цели коммунистов посеять раздор среди свободных народов». А во втором заявлении министерство обороны США обвинило СССР в «использовании любой возможности для извлечения пользы из бегства двух перебежчиков, которые стали инструментом советской пропаганды, в попытках заставить весь мир поверить фальшивым заявлениям, которые они сделали в Москве». Выступил по этому поводу и президент США Эйзенхауэр, который заклеймил Мартина и Митчелла как «изменников, которые сами себя разоблачили». А бывший президент Трумэн публично заявил, что «таких надо расстреливать». Немного позднее спецслужбами была организована утечка информации, и в прессу попали материалы о ходе служебного расследования обстоятельств бегства Митчелла и Мартина, которые были объявлены гомосексуалистами и, более того, - любовниками. Этим американские власти хотели не только скомпрометировать беглецов, но и получить возможность избавиться от не внушающих доверия сотрудников АНБ. Таковых оказалось 26 человек, которых уволили из агентства «по подозрению в сексуальных отклонениях». Но несмотря на эти заявления, авторитет США после пресс-конференции Митчелла и Мартина оказался сильно подорванным. В результате продолжительное время официальным американским представителям приходилось только оправдываться и опровергать сделанные перебежчиками заявления. А в секретном докладе конгресса США бегство Митчелла и Мартина оценивалось как нанесение тяжелейшего ущерба национальной безопасности Америки за всю историю США. В дальнейшем судьбы Мартина и Митчелла сложились по-разному. Еще 11 августа 1960 года решением Политбюро ЦК КПСС № 295 им было предоставлено политическое убежище и ежемесячная зарплата в 500 рублей. Осенью Митчелл получил работу в институте математики при Ленинградском университете, а Мартин там же стал готовиться к защите докторской диссертации по статистике. Вскоре Мартин сменил фамилию на Соколовский и женился на русской девушке, с которой познакомился на черноморском курорте. Что касается Митчелла, то он женился на Галине Владимировне Яковлевой, 30-летней помощнице профессора отделения фортепьяно Ленинградской консерватории. Однако жизнь перебежчиков в СССР оказалась не такой, как они предполагали. И если Мартин сумел приспособиться, то у Митчелла дела обстояли хуже. Он не сумел адаптироваться к советской действительности и несколько раз обращался за разрешением выехать на Запад, в котором ему постоянно отказывали. Тогда в 1979 году он пришел в американское консульство в Ленинграде за информацией о возможности вернуться в США. Однако госдепартамент США категорически отказался содействовать его возвращению и даже (с опозданием на несколько лет) лишил его американского гражданства. Умер Митчелл в Москве в 1986 году от острой лейкемии.
Джек Данлап
Бегство Мартина и Митчелла в СССР вызвало в АНБ состояние шока. Были приняты меры по повышению уровня безопасности, в частности по принятому 9 мая 1963 года палатой представителей конгресса США закону министр обороны получил право увольнять любого сотрудника АНБ, заподозренного в неблагонадежности, без объяснения причин увольнения и без права его обжалования. Но несмотря на все принятые меры в АНБ продолжали активно работать советские агенты. Одним из них был Джек Э. Данлап. Данлап родился в 1928 году. Находясь на службе в вооруженных силах в звании сержанта, он участвовал в корейской войне, где был награжден орденом «Пурпурное сердце» и медалью «Бронзовая звезда» за воинскую доблесть и преданность долгу. Будучи женат и имея семерых детей, он был по природе большим женолюбом и постоянно нуждался в деньгах. Это и стало причиной того, что он предложил свои услуги советской разведке. В 1958 году Данлап становится шофером генерал-майора Гаррисона Б. Ковердейла, заместителя директора и начальника секретариата штаба АНБ. В его обязанности входила доставка секретных документов в различные подразделения АНБ, благодаря чему он получил редкую возможность выезжать за пределы Форт-Мида, не проходя досмотра. Зная об этом некоторые сотрудники АНБ (по некоторым данным не меньше шести человек) воспользовались услугами Данлапа для того, чтобы вывести с работы домой служебные пишущие машинки и кабинетную мебель. Это обстоятельство значительно расширило круг знакомых Данлапа в АНБ. Поздней весной 1960 года Данлап, испытывающий постоянную нехватку денежных средств, пришел в советское посольство в Вашингтоне и предложил продать документы АНБ. Принявший его сотрудник резидентуры ГРУ, работавший под дипломатическим прикрытием, сразу оценил открывшиеся перед военной разведкой перспективы, немедленно выплатил Данлапу аванс и обговорил условия дальнейшей связи. Работа с Данлапом имела настолько большое значение, что его куратором был только один сотрудник резидентуры ГРУ, полностью освобожденный от других оперативных дел. Сведения, поступающие от Данлапа, имели огромную ценность. Так, с его помощью были получены различные наставления, математические модели и планы НИОКР по самым секретным шифровальным машинам АНБ. Передал Данлап и документы ЦРУ, касающиеся оценки численности и состава советских войск и ракетных частей в Восточной Европе, прежде всего в ГДР. Кроме того, вполне возможно, что с его помощью был разоблачен агент СИС и ЦРУ в ГРУ полковник О. Пеньковский. Дело в том, что за пределами ЦРУ к отчетам Пеньковского были допущены очень немногие. В АНБ к ним имели отношение кроме директора еще примерно 20 сотрудников. И в то же время при обыске, проведенном позднее в доме Данлапа, было найдено несколько не самых секретных документов, приписываемых «надежному советскому источнику», которым и был Пеньковский. И хотя эти документы, возможно, и не послужили причиной установления личности Пеньковского, но явились сигналом для контрразведки о том, что в ГРУ проник предатель. Летом 1960 года Данлап неожиданно разбогател. На полученные от ГРУ деньги он купил прекрасно оборудованную крейсерскую моторную яхту длиной тридцать футов. И хотя его оклад в АНБ составлял всего 100 долларов в неделю, столь дорогая покупка никого не удивила. Позднее Данлап купил глиссер с воздушным винтом, голубой «ягуар», два «кадиллака», а также стал завсегдатаем дорогих курортов и яхт-клубов по всему побережью от Нью-Джерси до Флориды, где буквально сорил деньгами, устраивая обильные возлияния. Долгое время на столь необычный образ жизни простого сержанта никто не обращал внимание, несмотря на то, что он регулярно ездил на работу в «ягуаре» или на одном из «кадиллаков». Своим знакомым Данлап рассказывал различные истории, объясняющие происхождение его богатства. Одним он говорил, что является владельцем земли, на которой был обнаружен минерал, необходимый для производства косметики, другим - что получил богатое наследство. Третьих он уверял в том, что его отец, в действительности смотритель мостов, имеет огромную плантацию в штате Луизиана. Любовница Данлапа знала, что он регулярно посещает какого-то бухгалтера и возвращается от него с толстыми пачками банкнот. Позднее было установлено, что всего Данлап получил от ГРУ 60 тысяч долларов. Первые подозрения в отношении Данлапа возникли скорее всего в начале 1963 года, после того как он решил стать гражданским служащим, опасаясь, что по окончанию срока службы его могут перевести в другое место. Все гражданские лица, поступающие на работу в АНБ, в отличие от военных должны проходить проверку на полиграфе (детекторе лжи). Во время проверки Данлап признался «в мелких хищениях и фактах аморального поведения». В результате в отношении Данлапа было начато служебное расследование, которое установило, что его расходы не соответствуют доходам. Поэтому в мае 1963 года он был переведен в службу суточного наряда Форт-Мида. Понимая, что кольцо вокруг него сжимается, Данлап 14 июня 1963 года, приняв большую дозу снотворного, попытался покончить с собой. Но эта попытка оказалась неудачной. Тогда 20 июля он повторил попытку самоубийства, используя револьвер. Однако вмешательство приятелей вновь спасло ему жизнь. И лишь третья попытка увенчалась успехом. 22 июля он подсоединил кусок резинового шланга к выхлопной трубе своей машины, второй конец просунул в щель правого переднего окна, завел мотор и отравился выхлопными газами. Через три дня его со всеми воинскими почестями похоронили на Арлингтонском национальном кладбище. Вполне возможно, что о предательстве Данлапа так никто бы и не узнал, если бы через месяц после смерти его вдова не обнаружила в доме тайник с секретными документами, которые он не успел передать своему оператору. Она сразу же принесла их в АНБ, где было начато расследование, установившее факт сотрудничества Данлапа с советской разведкой. По оценке официальных лиц в Пентагоне ущерб, нанесенный Данлапом АНБ, в 30-40 раз превысил тот, что нанесли Мартин и Митчелл, вместе взятые. Версий по поводу провала Данлапа существует множество. По одной из них, считающейся наиболее достоверной, Данлапа выдал сотрудник ГРУ Дмитрий Федорович Поляков, который во время своей второй командировки в США в ноябре 1961 года добровольно предложил свои услуги ФБР. Но при детальном рассмотрении эта версия не выдерживает критики. Поляков работал в нью-йоркской резидентуре ГРУ заместителем резидента и отвечал за действия нелегалов. А Данлапа вела вашингтонская резидентура. Зная жесткие правила работы с агентами, особенно столь ценными, как Данлап, трудно предположить, что заместитель резидента в Нью-Йорке мог вообще знать о существовании в АНБ агента, оператор которого работал в Вашингтоне. По другой версии, Данлапа стали подозревать после того, как он повредил спину во время парусной регаты. Дело в том, что медицинскую помощь Данлапу оказали в госпитале Форт-Мида, где под действием данных ему успокоительных он мог непроизвольно сказать что-нибудь, показавшееся подозрительным. Так или иначе, но подлинные причины разоблачения Данлапа можно будет узнать только тогда, когда откроются архивы американских спецслужб.
С первого дня своего существования Агентство национальной безопасности (АНБ) было окружено плотной завесой секретности. На занимаемой им территории был установлен строжайший пропускной режим, где наряду с электронными системами проверки до сих пор существуют постоянное наблюдение и поощряемое руководством АНБ доносительство. Каждый сотрудник имеет специальный пропуск, который постоянно носит на груди. Этот пропуск, кроме того, что удостоверяет личность сотрудника, непрерывно передает на монитор службы безопасности маршрут движения и местоположение его обладателя. Все сотрудники АНБ ограничены в контактах за пределами Форт-Мида, им не рекомендуется называть место своей работы даже близким. По тем же соображениям руководство АНБ поощряет браки между штатными сотрудниками Агентства. Такие меры безопасности породили несколько шутливых толкований английский аббревиатуры АНБ (NSA): «Агентство, которого не существует» и «Никогда ничего не говори».
