А. Васильченко / Тибетская экспедиция СС. Правда о тайном немецком проекте
22.10.2010, 16:23
...После визита в Доптру прошло несколько недель. Шефер уже не надеялся на успех, как из Лхасы пришло запечатанное письмо от тибетского правительства. Первые строки письма разочаровали Шефера — в них подтверждался запрет на проникновение в Тибет. Но окончание письма вызвало бурный восторг — в нем говорилось, что немецкой экспедиции делалось исключение из общих правил. В нем, в частности, содержались такие строки: «Немецкому господину доктору Шеферу, мастеру ста наук… Мы из опыта знаем, как трудно заниматься хотя бы двумя делами сразу же… Мы понимаем, что Вашей истинной целью является желание увидеть нашу святую страну, познакомиться с ее религиозными учреждениями, а также укрепить дружбу. Для ознакомления с ней мы даем Вам разрешение посетить Лхасу и оставаться там в течение 14 дней». Далее подчеркивалось, что более длительное пребывание немецкой экспедиции в Лхасе могло нарушить религиозные чувства жителей города. Поспешно собрав все необходимое, 19 декабря 1939 года участники экспедиции снялись со своего постоянного лагеря, а три дня спустя они пересекли границу с Тибетом. Именно в момент пересечения тибетской границы в экспедицию пришла радиограмма от Гиммлера, который поздравлял их с праздником зимнего солнцестояния. Лично Шеферу были адресованы такие слова: «Пусть новый световой год станет порогом к Вашему самому большому успеху». Официальных сообщений об этом периоде экспедиции сохранилось очень немного. В большей степени почти все они были газетными заметками, опубликованными в британской и индийской прессе. Гиммлер, как и полагалось покровителю экспедиции, очень внимательно следил за этими сообщениями. Когда у Шефера возникли дипломатические трудности, то рейхсфюрер СС не на шутку рассердился. Немецкому консулу в Калькутте графу Подевильсу пришлось отбиваться от обвинений, поступавших со стороны зарубежной организации НСДАП (НСДАП/АО), что, дескать, тот не оказал Шеферу необходимой поддержки. В итоге Министерство иностранных дел представило в Персональный штаб рейхсфюрера СС докладную записку графа. Адресованная начальнику штаба Рудольфу Брандту, который вдобавок ко всему на тот момент еще курировал и деятельность «Аненербе», данная информация опровергала все обвинения в адрес дипломата. Лишь только после возвращения Шефера в Германию Гиммлер выяснил, что граф Подевильс действительно помогал, как только мог В данном сюжете интересно то, что Гиммлер проявлял к судьбе экспедиции гораздо больше внимания, нежели германское Министерство иностранных дел. Не исключено, что глава СС считал себя лично ответственным за молодого ученого и его проект. По ряду причин Шефер не спешил во всеуслышание заявлять о своем пребывании в Тибете, а уж тем более о визите в Лхасу Но уже здесь нужно отметить, что немцы пребывали в этом закрытом городе значительно дольше разрешенного. Это говорит о большом почтении к немецкой экспедиции со стороны тибетских политиков. В поступившей из Лхасы радиограмме в германское консульство в Шанхае Шефер просил прислать еще подарков тибетским правителям, которые должны были представиться Генрихом Гиммлером. Данная фраза говорит о том, что Шефер уже передал некие дары от рейхсфюрера СС, которые должны были способствовать расположению тибетского правительства. В своем сообщении о прибытии экспедиции в Лхасу Шефер заявлял, что как национал-социалистическая Германия, так и ламаистское тибетское государство продавали исключительное значение свастике. «В первой половине дня 19 января в поле нашего зрения попал символ священной столицы — дворец Далай-ламы. Несколько часов спустя он предстал перед нами во всем его гигантском величии. Затем тибетский офицер провел нас, первых немцев, через врата священного города… Даже сейчас участников экспедиции СС с членами тибетского правительства связывает глубокая и искренняя дружба. Тибетское правительство проявило к немецким гостям огромную благосклонность. Об этом говорят не только множественные ответные визиты, но и огромное количество подарков, туш овец и свиней, напитка цамба, муки, риса, фуража для коней, почти тысячи яиц, что позволило обеспечить многодневное благополучие нашей экспедиции. Один влиятельный тибетец блестяще сказал, что «впервые западная и восточная свастика встретились под сенью мира, культурного обмена и научных связей». Действительно, свастика, широко использующаяся в буддизме и индуизме, значительно облегчила общение немцев с тибетцами. Благосклонность тибетских правителей была настолько велика, что участникам экспедиции Шефера не только позволили принять участие в праздновании тибетского Нового года, но даже снять его на кинопленку. Это первый случай в истории науки, чтобы европейцы фиксировали отдельные ритуалы главного тибетского празднества. Любезность проявлялась не только в этом. Провожатым Шеферу по Лхасе был не кто иной, как сам регент Рединг Хутукту. Об этом религиозном и политическом деятеле, кроме того/что он правил Тибетом во время так называемого «междуцарствия» (период между смертью в 1933 году Далай-ламы XIII и восхождением на престол в 1940 году Далай-ламы XIV), известно не очень много. Впрочем, благодаря документам немецкой экспедиции можно прийти к выводу о том, что Рединг Хутукту был настроен весьма анти-британски. Тибетская политика первой половины XX века вновь демонстрировала, что эта страна стала объектом борьбы между Британской империей и набиравшим силу Китаем. Появление в Лхасе представителей третьей (да еще европейской) страны могло существенно изменить дипломатический расклад и расстановку сил в Центральной Азии. Для этого было вполне достаточно даже крошечной экспедиции. К тому же представители Третьего рейха и Тибета почти моментально прониклись взаимными симпатиями. Во время первой встречи Рединг Хутукту приветствовал участников экспедиции, как первых немцев, оказавшихся в священном городе. В знак гостеприимства он передал им белые покрывала и другие подарки. В ответ Шефер произнес: «От всего сердца прошу его святейшество и господина министра принять нашу благодарность. Для нас великая честь быть первыми немцами, ставшими гостями столицы этой священной страны. Боги и духи помогали нам во время этой длинной поездки, поскольку м ы пришли как посланцы мира, чтобы, не в последнюю очередь, изучить истинную философию великой религии в святом городе. Так как свастика означает само воплощение Германии, и является для нас также самым священным символом, то наш визит должен пройти под девизом: «Встреча западной и восточной свастики в дружбе и миролюбии». Пусть наша великая дружба, которая возникла впервые в истории, послужит делу нашей взаимной пользы». За формальными напыщенными фразами торжественного обращения Шефера читается в определенной степени желание установить тесные связи с правительством Тибета именно через общий символ свастики, что могло бы стать фундаментом для выполнения политической миссии. Разумеется, наведение подобных культурных мостов было прямым вызовом Британской империи. Шефер почти сразу же заметил расположение регента и других высокопоставленных тибетских деятелей по отношению к его экспедиции. По возвращении в Германию он тут же составил своего рода аналитическую записку на предмет политического отношения к Великобритании, Китаю и России. В записке, в частности, обращалось внимание на напряженные отношения с Британской империей. Это касалось конфликта английских поверенных в делах с тибетским правительством. Он нашел свое выражение в том, что из последнего были устранены все представители, симпатизировавшие Англии. При этом сам регент не скрывал своего желания более активно развивать немецко-тибетские отношения. Подобное неожиданное желание можно было объяснить только тем, что Тибет и Германия находили точки соприкосновения в господствовавших в обоих государствах антибританских настроениях. Но Шеферу было очень сложно установить, что тибетское правительство вообще знало о национал-социализме и о последних событиях в Европе. Он предполагал, что форсированное развитие отношений с «молодой европейской державой», соперничающей с Великобританией, могло пойти на пользу Тибету. Во время пребывания экспедиции Шефера в Лхасе произошло немало забавных событий. В частности, регент был поражен высоким ростом светловолосого Бруно Бегера. Он просил оставить этого немца в Тибете, чтобы тот мог войти в его личную охрану В качестве «замены» правитель Тибета предлагал послать в Берлин одного из своих монахов, который должен был проповедовать среди немцев буддизм. Получив вежливый отказ, регент не расстроился. Он повел немцев в удаленные комнаты резиденции, чтобы показать германским гостям священную реликвию, таинственный «божественный палец», который хранился под стеклом. Но больше всего «проблем» возникало с внешностью бородатых немцев. Безбородые тибетцы так и норовили вырвать волосок из их растительности. В один момент не удержался и сам регент. Как вспоминал Шефер, «своими тонкими нежными пальцами он начал поглаживать мои волосы на запястьях». Именно после визита немецкой экспедиции Рединг Хутукту приказал доставить в Тибет из Индии средства от облысения, которые, по его мнению, должны были способствовать росту бороды. За несколько дней до отъезда из Лхасы Шефер получил приглашение от регента Рединга Хутукту. Визит Шефера состоялся 16 марта 1939 года. Во время встречи немец получил запечатанное письмо, которое было адресовано лично Гитлеру. К нему прилагались подарки. В переводе на русский текст письма, предназначенного для Гитлера, звучал так: «Его Величеству, немецкому королю, господину Гитлеру Оправлено регентом Редингом Хутукту в 18-й день 1-го тибетского месяца года земляного зайца. Господин Гитлер, немецкий король, который достиг власти на обширных землях. Меня радует, что Вы здоровы, а Ваши благородные дела увенчаны успехом. Я также здоров и посвящаю себя усердным делам на пользу буддийской религии и правительства. Я не только без какой-либо задержки пустил в Тибет сахиба Шефера и его спутников, которые стали первыми немцами, посетившими нас, но был им в полном смысле этого слова другом и помощником. Я надеюсь на упрочение связей между нашими резиденциями. Я полагаю, что Ваше Величество король, господин Гитлер, будет единодушным со мной и признаете, насколько это важно и существенно. Посвятите Ваше здоровье насущным делам и сообщите мне о Ваших намерениях. В качестве даров в отдельном пакете посылаю Вам превосходный тибетский шелковый шарф — хатаг, серебряную крышку для чашек, а также подставку вместе с бело-красной чашкой. А еще направляю вам тибетскую собаку азоб. Отправлено Редингом (Рвасгренг) Хутукту в 18-йдень 1-го тибетского месяца года земляного зайца». Несмотря ни специфический азиатский протокольный стиль данного письма, из него ясно следует, что тибетское правительство хотело сближения с национал-социалистической Германией. Но, с другой стороны, видно, что в Тибете почти ничего не знали о Германии. Если письмо было адресовано Гитлеру как королю, то регент не знал о его реальной полноте власти. Но это не было случайным словом и опиской. Можно только представлять, как регент Тибета, где вообще очень строго следили за протоколом, обдумывал каждое слово своего послания. Из него должно было следовать, что отношения двух стран надо было активизировать. Но каким путем этого можно было достигнуть, предлагалось выбрать германской стороне. Однако из письма Шефера, адресованного рейхсфюреру СС Гиммлеру, следует, что речь в основном велась о проведении общих военных акций. Сам Шефер и его спутники не раз бывали на встречах у регента. Во время этих визитов наверняка шли беседы, в которых обсуждались фигуры Гитлера и Гиммлера. Так или иначе, но регент откуда-то взял формулировку—«который достиг власти на обширных землях». И хотя эта формулировка оставалась весьма пространной, но из нее все-таки следовало, что регент знал: могущество Гитлера росло, года к году. Впрочем, в данном сюжете очень сложно представить, как тибетская сторона представляла себе налаживание отношений с далекой Германией. Не исключено, что тибетское правительство хотело просто-напросто выйти из внешней изоляции и престать быть пешкой в игре между колониальной Британской империей и Китаем. Есть версия о том, что Шефер посчитал, что и само письмо, и подарки были «оскорбительными и неподобающими» для того, чтобы их направлять фюреру. В самом письме явно не хватало славословий в адрес Гитлера. К тому же оно не имело на себе никакой печати. В итоге было написано новое письмо, о содержании которого, увы, ничего не известно, и переданы новые подарки. Кроме всего прочего среди них была древняя золотая монета, церемониальное облачение ламы. А собачка азоб была заменена тибетским догом. Если говорить о курсировавших в британской и индийской прессе слухах о том, что немецкие исследователи, направлявшиеся в Сикким и Тибет, были «в действительности делегацией Гитлера, которая должна была подорвать британское владычество в Азии», то эта история имела некое продолжение. Сведения о подобных заявлениях поступили к Шеферу, когда он уже находился на границе с Тибетом. Тогда эта проблема его волновала мало, так как он направлялся на север в Лхасу Когда же Шеферу доложили, что англичане послали специальное воинское подразделение, чтобы арестовать членов экспедиции, то он стал распространять ложные сведения о том, что из Сиккима немцы направились в Бутан. На самом деле в тот момент он находился в Тибете. Нет сомнений в том, что британские власти организовали почтовый бойкот немецкой экспедиции, находившейся в Лхасе. Только так можно объяснить тот факт, что Шеферу из Индии в тибетскую столицу не доставлялось никакой корреспонденции. Чтобы хоть как-то организовать деятельность экспедиции, он посылал радиограммы через немецкое консульство в Шанхае. Однако в том же Шанхае американцам удалось перехватить эти незашифрованные послания. Так им стало известно о теплом приеме тибетскими властями германской экспедиции и о подарках, которые должны были быть направлены в Тибет. Все эти сведения стали своего рода сенсацией. Британские власти и ранее с подозрением относились к экспедиции Шефера. Когда же им стали известны некоторые подробности ее пребывания в Лхасе, то они пришли к выводу, что их подозрения не были беспочвенными. Но во всех сообщениях Шефера в глаза бросалась одна особенность. Он не намеревался осуждать английскую сторону. Шефер проводил различие между мнительными газетчиками, которые печатали компрометирующие его материалы, и официальными британскими институтами, которые, впрочем, послали для его поимки военных.
