Было убийственно жарко, даже в тени стен форта. Гектор Линч ощущал, как потная рубашка липнет к спине, и это несмотря на послеполуденный бриз, колеблющий сухие пальмовые листья навеса у него над головой. Ему были отлично видны суда на рейде. Он сидел в пристройке возле стены форта, выходящей на море, и слушал гул прибоя. С непрерывным грохотом волны вздымались и обрушивались на длинный грязно-желтый пляж. Четкие ряды вспухающей пены там, вдалеке, обладали какой-то гипнотической красотой. Ее ослепительная белизна великолепно контрастировала с нефритово-зеленым цветом самой воды. Но это все — издали. По опыту он знал, как опасен прибой для подплывающих к берегу кораблей. Надвигающиеся валы бурлящей морской воды грозят перевернуть любое небольшое судно, которое рискнет пристать. Вот почему в полумиле от берега дожидаются возможности взять на борт груз пять судов. На расстоянии десяти морских саженей от берега им ничего не угрожает; и якоря, погруженные в плотный песок на дне, крепко удерживают их. Вчера один баркас попробовал пристать — и перевернулся в прибое. Один человек утонул, и его труп выловил потом один из местных рыбаков, чьи челноки лучше приспособлены к плаванию в бурунах. Гектор посмотрел на открытую бухгалтерскую книгу, что лежала перед ним на грубом дощатом столе. В такой удушливой жаре трудно сосредоточиться. «Абордажные сабли, карабины, мушкетоны, янтарные бусы, стеклянные бусы, необработанные кораллы, небольшие раковины, именуемые каури», — прочитал он. Вот что необходимо работорговцам. Судно под названием «Карлсборг» доставило Гектора и троих его друзей на побережье Гвинеи, в Западную Африку, и теперь, вместе с другими кораблями, ожидало своего живого груза. На прошлой неделе от лихорадки денге умер суперкарго — второй помощник капитана, отвечавший за груз и ведение отчетности, и Гектору пришлось взять на себя опись оставшихся для обмена товаров. Между тем на якорной стоянке что-то происходило. От одного из кораблей отплыла шлюпка и направилась к берегу. То ли гребцы были уж очень уверены в себе, то ли прибой стал потише. Вот шлюпка приблизилась к самому опасному участку, там, где волны следуют буквально одна за другой, без перерыва, просто наскакивают друг на друга. Гектор разглядел на корме рулевого: тот внимательно смотрел на спины волн, выжидая. Потом Гектору показалось, что он услышал какую-то команду, но крик тут же потонул в реве прибоя. Через мгновение гребцы заработали веслами, стараясь не упустить волну, на гребне которой можно было миновать буруны. А потом они гребли изо всех сил, держась сразу за гребнем волны, подкатывающей к самому берегу. Последние двадцать ярдов — сплошная кипящая пена. Шлюпку, удержавшуюся тем не менее на ровном киле, вынесло на мелководье. Двое выпрыгнули и ухватились за планшир, чтобы шлюпку не утащило откатывающейся волной. Подбежали местные и помогли вытащить лодку на песок. На берег высадились умело и грамотно. И теперь шестеро прибывших направлялись к форту. Гектор вернулся к своим бухгалтерским книгам. Черт возьми, что значит «perputtianes» или «sayes» ? А еще «paint-radoes» ? Может, это по-датски? Все остальные записи суперкарго делал по-английски, хотя и сам «Карлсборг», и форт принадлежали Det Vestindisk-Guineiske Kompagni — Датской Вест-индской и Гвинейской компании. Может, в форте найдется кто-нибудь, кто сумеет это перевести? Понизу подул ветерок, принеся какой-то противный запах. Пахнуло застарелым потом, немытым человеческим телом, и ко всему этому добавилась сладковатая вонь гниющих фруктов. Запах шел из-за железных решеток, которыми были забраны ниши в стене форта — чуть выше уровня земли. Угрюмый комендант-датчанин называл эти ниши цейхгаузами. Гектор старался не думать о несчастных, ожидавших там в темноте и духоте своей судьбы. Ему было немного за двадцать, и какое-то время он сам провел в рабстве в Северной Африке. Из родной ирландской деревушки его похитили берберийские корсары и продали на невольничьем рынке в Алжире. Но Гектору никогда не приходилось жить в таких гнусных условиях. Его хозяин, турецкий капитан, ценил свое новое приобретение и обращался с Гектором великодушно. При этих воспоминаниях Гектор поежился. Чтобы угодить хозяину, он согласился перейти в мусульманскую веру и подвергнуться обрезанию. Он давно уже не придерживался никакой веры, но хорошо помнил ужасную боль, которую испытал при обрезании. Вспомнив об Алжире, Гектор перевел взгляд на своего друга Дана. Они встретились в бараках для рабов в Берберии, и в конце концов им удалось оттуда бежать. Сейчас Дан сидел напротив Гектора за столом, склонив смуглое лицо над куском пергамента, и что-то сосредоточенно рисовал. Свои длинные черные волосы он, чтобы не мешали, собрал на затылке в хвост. Похоже, жара Дана не слишком угнетала. Он был индейцем из племени мискито, жившего на Карибском побережье, где летом бывает почти так же жарко и влажно, как в Гвинее. — Что это ты рисуешь? — спросил Гектор. — Жука, — ответил Дан. Он приподнял перевернутую деревянную миску на столе у своего локтя, и Гектор мельком увидел огромное насекомое. Жук был размером с кулак, панцирь — яркого желто-оранжевого цвета с черными полосами. — Никогда раньше такого не видел, — сказал Дан. — У нас в джунглях полно ярких разноцветных жуков, но таких крупных и такой расцветки не встречается… — Он поспешно накрыл своего пленника миской. — Надеюсь, капитан быстро наберет сколько ему надо рабов… — сказал Гектор. — Хорошо, если в глубине страны воюют. Тогда на продажу будет много пленников, — вяло отозвался Дан. Неделю назад капитан «Карлсборга» во главе отряда моряков отправился вглубь континента. Он собирался купить живой товар напрямую у местных вождей, потому что тех невольников, которых держали в форте, уже обещали на другие суда. Гектору замечание Дана показалось холодным и бессердечным, но он припомнил, что индейцы мискито и сами обращали пленников в рабство: они совершали набеги на соседние племена и захватывали мужчин, женщин и детей. Гектор уже хотел сменить тему, когда за спиной у него раздался насмешливый голос: — Да это же молодой Линч и, как всегда, с книгой! Гектор повернулся и встретился глазами с мужчиной средних лет, который, несмотря на жару, был одет в щегольской камзол из саржи бутылочного цвета. Его шею украшало кружевное жабо. Гектору потребовалась секунда, чтобы узнать бывшего товарища по плаванию — Джона Кука, с которым в последний раз они виделись у берегов Южной Америки. Тот пиратский набег едва не привел Гектора на виселицу. Судя по разношерстной банде головорезов у себя за спиной, Кук остался верен себе и по-прежнему готов на лихое дело. — Ага, и наш друг-индеец, я вижу, тоже здесь, — протянул Кук. Гектор знал Кука как человека безжалостного, но хитрого и коварного, всегда готового воспользоваться подвернувшимся случаем и умеющего выйти сухим из воды. Он и несколько его приятелей-буканьеров откололись от южноамериканской экспедиции, когда сообразили, что риск быть пойманными и казненными испанскими колонистами стал слишком велик. — Как же тебе удалось ускользнуть от ищеек в Лондоне? Слыхал, тебя внесли в список разыскиваемых, — сказал Кук, одарив Гектора кривой усмешкой. Гектор не ответил. Кук намекал на его арест за пиратство в прошлом году. Петли Гектор тогда избежал, но ему посоветовали поскорее покинуть страну. — А тот, второй твой дружок? Тот верзила? Он ведь тоже где-то здесь? — Если ты об Изрееле, — осторожно ответил Гектор, — то он на нашем корабле. Сейчас его вахта. — Это на каком корабле? — поинтересовался Кук и, прищурившись, взглянул на сверкающее море. До Гектора только теперь дошло, что Кук и его спутники — это те самые люди, которые только что высадились на берег. — На большом торговом судне, под датским флагом. — Отличное судно. И, кажется, хорошо вооружено. — Тридцать шесть пушек. — Гм-м… — Сказанное явно произвело на Кука впечатление. Он снова повернулся к Гектору. — Но мы-то знаем, что корабль хорош настолько, насколько хорош его экипаж. Значит, Изреель у нас теперь моряк. А по-моему, ему ловчее было на ринге, когда он выделывался со своим тесаком. — На «Карлсборге» не хватает людей. Капитан с половиной команды ушел искать, где можно разжиться товаром. Здесь, в форте, рабов осталось мало. — Я не знал об этом, — сказал Кук. — Мы еще не успели засвидетельствовать свое почтение коменданту. Но мы к вам вообще-то ненадолго. — Что привело вас сюда? — осторожно поинтересовался Гектор. Что-то в поведении Кука и его спутников показалось ему подозрительным. Они вовсе не походили на купцов, заинтересованных в торговых сделках. — Что с вами и другими случилось после того, как вы бросили нас в Перу? — Это длинная история, — уклончиво ответил Кук. — Кто-то из нас промышлял в Карибском море. Некоторые вообще распрощались с морем. Но вот недавно мне и моим друзьям сделали одно предложение. Нашлись люди, готовые вложить деньги в дело, связанное с разъездами… Тут он замолчал, пожевал губу, задумчиво посмотрел на корабли, стоявшие на якоре, перевел взгляд снова на Гектора и сказал: — Итак, ты стал обыкновенным счетоводом. — Наш суперкарго умер от лихорадки денге. Меня попросили на время его заменить. — Приятно встретить старого приятеля. У тебя не найдется свободной минутки, чтобы показать мне тут все? Благодарный Куку за возможность оторваться от бухгалтерской книги, Гектор встал и повел его к главным воротам форта. Спутники Кука остались в тени навеса. Уходя, Гектор слышал, как один из них спросил у Дана, не знает ли тот, где тут можно достать пунша, а то у них пересохло в глотках. — Меня выбрали капитаном, — небрежно бросил Кук. Его сообщение подтвердило подозрения Гектора. Только на кораблях буканьеров капитанов выбирали голосованием. Команды на торговых судах подчиняются офицерам, которых назначает судовладелец. Кук тактично давал понять, что он и его люди вернулись к ремеслу буканьеров. Они снова ведут жизнь морских разбойников. — Ты не хочешь присоединиться к нам, а? — тихо спросил Кук. — Помнится, у тебя есть кое-какие познания в медицине. Ты бы нам пригодился. А твой дружок — отличный гарпунер. Умение индейцев мискито бить гарпуном рыбу и черепах весьма ценилось у буканьеров. Если в экипаже есть мискито, команда никогда не останется голодной. Гектор пробормотал что-то насчет того, что он должен посоветоваться со своими товарищами, но его ответ, казалось, только еще больше воодушевил Кука. — Уверен, Изреель нам очень пригодится. А тот француз, с которым я тебя всегда видел… как его? — Жак. — Да, Жак. До сих пор помню вкус острого соуса, который он приготовил нам, когда мы отплыли из Панамы. Что-то Кук уж очень наседает, подумал Гектор. Он решил разузнать побольше: — Вы же не собираетесь вернуться в Южное море? — Мы заходили туда запастись деревом и водой. Нам предстоит долгое плавание, на юго-запад, через Атлантику, потом через Магелланов пролив и вдоль побережья Перу. Путь долгий, но зато так нас никто не обнаружит. Сердце у Гектора учащенно забилось. Он мечтал добраться до Перу и отыскать там ту молодую испанку, Марию. Когда его привлекли к суду за пиратство, обвинение опиралось на ее свидетельские показания, а когда Мария в последний момент отказалась от них, дело против Гектора развалилось. Девушка вернулась в Южную Америку, и с тех пор Гектор изо всех сил старался найти ее. Он был безумно влюблен в нее. Он вновь и вновь представлял себе ее лицо, ее спокойную улыбку, в ушах звучал ее голос, он то и дело репетировал объяснение в любви. Каждый день, раз по шесть, Гектор перечитывал письмо, которое Мария тайно передала ему после суда — истершееся на сгибах письмо едва не расползалось на части. «Ты навсегда останешься в моей душе». Он страстно мечтал обнять Марию, почувствовать, как она отвечает на его объятия, знать, что она готова разделить его судьбу, какой бы она ни была. И вот он — совершенно непредвиденный и очень соблазнительный шанс быстро добраться до Перу и разыскать ее. Если остаться на «Карлсборге», то самое большее, на что можно надеяться — это попасть в Вест-Индию. Затем придется посуху пробираться через Панаму. Если испанцы узнают, кто он, то ничто не спасет его от нового суда за пиратство и от неминуемого приговора. А это — либо тюрьма, либо гаррота. — Который из кораблей ваш? — осторожно спросил он Кука. К тому времени они прошли вдоль всей стены форта и собирались завернуть за угол под восточным бастионом. Еще немного — и они потеряют из виду суда на рейде. Кук помедлил секунду и показал: — Вон там, за кормой твоего датского судна. Вон тот! Мы решили назвать его «Ривендж», то есть «Месть». Он со значением посмотрел на Гектора, и юноша понял, что Кук и его товарищи мечтают отомстить за свои неудачи и поражения в Тихом океане. Воодушевление Гектора мгновенно улетучилось. Мария — испанка, а у него больше нет желания драться с испанцами. Кроме того, глядя на «Месть», он понимал, что корабль вряд ли подходит для такого смелого предприятия. Он был довольно старым и потрепанным штормами, а размерами сильно уступал «Карлсборгу». Гектор сомневался, что на нем больше восьми пушек, и вряд ли он устоит против колониального флота в Южном море. Испанские корабли оснащены гораздо лучше. В общем, разумнее было бы остаться на «Карлсборге». Они продолжили свою прогулку вдоль крепостной стены, сложенной из массивных серых и белых камней. Подняв голову, Гектор увидел, что из-за зубчатой стены за ними пристально наблюдает датский часовой, обмотавший голову — чтобы не напекло — клетчатой тканью. Видно было, что ему скучно. Стоять на часах в рабовладельческом форте — работа не из веселых. Такая служба сродни службе тюремного надзирателя. Главное — вовремя пресечь всякие попытки мятежа и побега рабов. Впрочем, не исключена и опасность нападения извне. --------------------------------------------------------------------
"Скачайте всю книгу в нужном формате и читайте дальше"
