 Цель этой книги — поведать о повседневной жизни парижан и парижанок в три последние столетия Средневековья, высветить те грани, что еще недостаточно изучены в процессе исследований этого знаменитого города. В каждом веке взгляд на французскую столицу менялся, и новые труды пополняли длинный список посвященных ей книг. Их написано столько, что, казалось бы, новая будет лишней. Но мы попытаемся доказать обратное.
Настоящее исследование проводится в гораздо более скромных рамках и следует менее строгим правилам, чем те, которым подчинялись старинные труды о Париже. Средневековые историки вменяли себе в обязанность охватить всю историю вопроса и даже обратиться к мифологии. Их повествование о Париже зачастую включалось в сочинения, охватывающие огромное время и пространство. Так, в произведении Рауля де Преля (1371) краткая история Парижа включена во французский перевод «О граде божьем» Блаженного Августина. В XIV веке легенда возводила родословную французской столицы к Трое, и название Париж, пришедшее на смену древнему названию — Лютеция, охотно связывали с Парисом, похитителем Елены; столь славное прошлое должно было узаконить высокое положение этого города, легендарная история которого терялась в тумане минувших веков. Понятно, что в такой перспективе не разглядеть повседневной жизни лавочника или мастерового.
В XVI веке, благодаря Жилю Коррозе, история столицы выделяется в отдельную тему и обретает самостоятельность. Настоящая жизнь во множестве аспектов занимает в ней значительное место. Коррозе написал своего рода историю-путеводитель: «Лучшие древности, достопримечательности и чудеса благородного и славного града Парижа, столицы Французского королевства» (La Fleur des Antiquités, singularités et excellences de la noble et triomphante ville et cité de Paris, capitale du royaume de France), которая с 1532 по 1555 год выдержала десять изданий — неоспоримое доказательство большого успеха. Затем произведения о Париже стали многочисленнее и разнообразнее.
Однако история, которой мы займемся, долгое время оставалась без внимания. Город сам по себе — не только его основные достопримечательности, но и улицы, обычные дома — часто рассматривался только как декорация. Описание жизни большинства его обитателей зачастую сводилось к беглым замечаниям или нескольким общим фразам, парижанам отводилась роль статистов, малозаметных в глубине сцены. Жили они в XIII или в XVI веке, это ничего не меняло. В оправдание многим историкам, изучавшим средневековую столицу, следует сказать, что анализировать повседневный быт сложно, потому что о нем сохраняется меньше документальных свидетельств, чем о жизни государей, их правлении и войнах. Таким образом, в нашем исследовании есть кое-что новое или, по меньшей мере, мало изученное.
Исследование охватывает три последних столетия средневекового периода. Углубиться в историю, предшествующую XIII веку, несложно, но тогда придется изменить угол зрения и уже не пытаться вычленить историю города из письменных свидетельств, в которых она играет второстепенную роль. Та история носит более глобальный характер и рассматривает укрепление власти Капетингов и приспосабливание феодалов к этой зарождающейся силе, историю старинных монастырей и новых религиозных учреждений; это история общего подъема Запада начиная с X века с точки зрения Парижа, ставшего столицей королевства при Филиппе Августе. С этого момента можно писать историю города, поскольку в источниках есть упоминания о его развитии, занимаемой им площади, возводимых на его территории сооружениях, а также о приросте населения. В этом законное обоснование отправной точки нашего исследования.
Зато остановка в конце XV века не обусловлена так же четко. Она соответствует традиционному делению истории на периоды, которое можно принять лишь условно, особенно в том, что касается истории городов. Однако нельзя объять необъятное, так что остановимся на пороге Нового времени. Три избранных нами столетия — эра парижского средневекового мира, который, без сомнения, одно время играл основополагающую роль в городской истории. Три века, то есть дюжина сменившихся поколений, если принимать по четыре поколения в век, представляют собой достаточно длительный исторический период, чтобы можно было уловить развитие, изменения, всякого рода подвижки, показывающие, как живет и существует та или иная эпоха.
Содержание исследования определено тремя ключевыми моментами.
Во-первых, читателю будет представлено пространство Парижа — заключенное в рамки городских стен и организованное таким образом, чтобы различные власти могли им управлять, а также более знакомое пространство городских улиц. В третьей главе мы расскажем о том, как это пространство было населено, откуда взялись парижане, как они стали горожанами, которые порой считали себя людьми, стоящими выше других.
Во-вторых, мы рассмотрим основные аспекты средневекового общества исходя из трех точек зрения, являющих собой три организационные оси, которые накладываются одна на другую, дополняют, а порой и перебивают друг друга. Деньги и богатство определяют социальную иерархию, структурирующую столичное общество, и в этом отношении мегаполис — такое место, где крупное состояние предоставляет наибольшее число возможностей. Однако могущество основано также на властных полномочиях, и в Париже у властей всякого рода есть свои агенты, чиновники, уполномоченные и представители. В этом функция политической столицы, резиденции королей и двора, это роль места постоянного пребывания главных органов правительства, которые определяют и классифицируют социальный статус согласно различным уровням почетности и успеха. Наконец, эти шкалы могущества и престижа будут рассмотрены с точки зрения Церкви, которая соединяет и укрепляет все формы превосходства в этом мире, утверждая, что пользуется ими для спасения людей. Эти иерархии, которые в нравственном представлении тех времен считались установленными Богом, а потому непреходящими и неприкосновенными, заправляли повседневной жизнью парижан и парижанок, определяя собой их поведение, их устремления и требования.
В-третьих, не выходя за рамки, установленные этими подходами, мы попытаемся выяснить, как протекала жизнь основного населения. Имея мастерскую или лавку, живя в хозяйском доме или снимая угол, люди трудились, чтобы заработать на хлеб. Париж — огромный центр потребления, столица, обслуживающая богатую клиентуру, центр производства и торговли, что обусловливает предоставление рабочих мест и дает надежду на повышение по социальной лестнице. Местечковая солидарность — цеховая и корпоративная — порождает взаимопомощь, определяет способность жить в обществе. Узы, наложенные семейной и общественной иерархией, легче переносить благодаря этим добровольно выбранным и уравнивающим связям. Чтобы не впадать в анахронизм, а такая опасность возникает, как только недостаток документов побуждает заполнять пробелы более современной информацией, мы обратимся к таким темам для исследования повседневной жизни, как жилье, еда, одежда, распорядок дня, работа и отдых, и другим подобным вопросам, ответить на которые можно лишь в том случае, если это позволяют средневековые источники.
Мы увидим, что рассматриваемые темы пересекаются, возникают несколько раз в разные моменты исследования. Нельзя забывать, что вычленяемые для анализа аспекты в реальной жизни тесно связаны друг с другом. Так, Церкви посвящена отдельная глава, однако религиозная тема присутствует на всех этапах исследования.
Мы не претендуем на точное и полное отражение повседневной жизни столицы, хотя на закате Средневековья документальные источники стали более полными и подробными. Историк должен уметь сказать, что осталось в тени. Еще многое предстоит изучить, чтобы пролить свет на очередную страницу истории.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПАРИЖ И ЕГО ОБИТАТЕЛИ. XIII–XV ВЕКА
Вначале рассмотрим пространство, определенное сооружением городской стены, и людей, преобразовавших это пространство в большой город. Благоустройство средневековой столицы в основном завершилось в XIII веке, в первой половине следующего столетия ее рост продолжился, затем застопорился. Париж пережил период упадка в первой половине XV века, но к концу Средневековья снова начал расширяться и крепнуть.
Улицы с выходящими на них домами (места, где частное соединяется с общественным) открывают более широкий вид на город, позволяют рассмотреть его более подробно; такой подход проливает свет на повседневную жизнь горожан вне их жилищ, дополняет исследование городского пространства. Простые горожане не играли главной роли в большой истории, но именно они сформировали облик средневекового города.
В первой части нашего исследования мы рассмотрим также течение жизни столичных обывателей сквозь призму коллектива. Парижане, укрывшиеся за городской стеной, на своих знакомых улицах, сплачиваются в группы, образуют некое целое, общину, сознающую свое значение. В целом, история Парижа долгое время была весьма успешна.
Глава первая
Пространство, четко очерченное властями и освоенное парижанами
Средневековый Париж не занимает много места на территории современного города, который, кстати, не так уж и велик для мегаполиса. Историю этого пространства можно прочесть по следам укрепленных стен, обозначавших контуры столицы, и судить по ним о средневековом градостроительстве. Внутри городских стен пространство было организовано по церковным, административным и военным округам. Приходы, владения, кварталы редко совпадали, и такая сложная география вызывает вопрос о том, как же парижане жили и осваивали пространство своего города и своего квартала.
Городская стена определяет облик города в XIII веке
Сооружение городской стены, начатое по воле Филиппа Августа, — важный этап в истории Парижа. Она придала наглядную форму уже благоустроенным зонам и наметила те, которые король хотел развить. Стена, законченная в начале XIII века, очерчивает почти круглый город, его с юго-востока на северо-запад пересекает Сена, в центре которой находится остров Сите.
Стена на правом берегу, возведенная в рекордное время — с 1190 по 1200 год, финансировалась горожанами, но стена на левом берегу, еще мало населенном в конце XII века, была наверняка оплачена из королевской казны и строилась с 1200 по 1220 год. (В 1262 году суд отказал в иске аббатству Святой Женевьевы, заявившему о своих правах на ворота Сен-Марсель, выстроенные на месте хижины, которая принадлежала аббатству. Суд решил, что ворота принадлежат королю, поскольку и стена, и ворота в ней были оплачены из королевской казны.) Все это сооружение описывает окружность длиной 5300 метров. Кое-что от него осталось, и эти остатки бережно сохраняют в современном Париже. На правом берегу их можно увидеть на улице Жарден-Сен-Поль, а на левом — на улице Кюжаса.
Городской вал состоял из двух стен: вертикальной внешней и внутренней, слегка наклонной; промежуток между этими стенами из тщательно подогнанных камней был засыпан щебенкой и залит известью. Ширина вала составляла три метра у основания и два метра тридцать сантиментов у верхнего края. Сверху проходил дозорный путь, вымощенный каменными плитами и огороженный парапетом с бойницами. С внешней стороны над валом возвышались башни, отстоящие друг от друга примерно на шестьдесят метров (расстояние полета стрелы), что повышало его защитные свойства. Башни были круглые, диаметром примерно в три метра, из города туда можно было попасть по небольшому коридору в метр шириной, проделанному в стене. Проход через ворота (шесть на правом берегу и пять на левом) днем был свободным, а по ночам их запирали в целях безопасности.
Городской вал проходил через пригородные селения с огородами и виноградниками. На правом берегу за городской чертой осталось селение Сен-Мартен-де-Шан, а на левом — Сен-Марсель и Сен-Жермен-де-Пре, хотя последнее можно было бы и включить в черту города, как, например, аббатство Святой Женевьевы. Вопрос о включении селений в пространство Парижа решался в результате переговоров между различными властями: королем, горожанами, интересы которых представляли прево и четыре эшевена, и крупными монастырями, на чьих землях находились селения. Дискуссии с начальством монастырей, владения которых оказались разрезанными пополам городской стеной, наверняка были острыми, поскольку аббаты могли считать себя ущемленными в правах на землю и обманутыми в надеждах на прибыль, которую сулило развитие города. Подробности переговоров не документировались, сохранился только результат: стена.
Зато с уверенностью можно сказать, что Филипп Август хотел способствовать развитию своей столицы и ускорить его. Для первой трети XIII века стена была грандиозным сооружением, она очертила границы будущего города, который должен был быть «полон домов до самого вала», о чем свидетельствует хронист Ригор: «В то лето повелел король Филипп огородить стенами град Париж с юга до самых вод Сены столь широко, что внутрь стены попали поля и виноградники, затем приказал строить повсюду дома и жилища и сдавать их людям во владение, дабы весь город оказался полон до самых стен» («Хроника Сен-Дени»).
Пространство и рост города в XIII веке
Сооружение стены дало мощный толчок градостроительству. В стены города устремилось множество людей, увеличение числа жителей повлекло за собой строительство домов; урбанизация выражалась в прокладке улиц, возведении новых и перестройке старых церквей. Хотелось бы подробнее проследить за этим бумом, но от него сохранилось мало следов. О мощном разрастании города можно судить по спорам между всеми, кто обладал правами на землю, и по деятельности населения. Первый всплеск градостроительства выразился в распределении прав, доходов и компетенций властей, деливших между собой огороженное пространство. Их было нелегко определить, но если заинтересованные лица приходили к согласию, то решали всё четко.
Строительство на правом берегу привело к исчезновению огородов в этой болотистой и влажной местности. Склоны левого берега были заняты виноградниками, обнесенными оградой. В обоих случаях земледелие, уже приспособленное под нужды городского населения, было рентабельно, и деление земли на участки предпринималось лишь тогда, когда ожидаемые выгоды от этой операции во многом превышали существующие доходы. Левый берег начал застраиваться почти через полвека после правого, когда документы составляли уже не так лаконично (а землевладельцы уже лучше разбирались в проблемах, вызываемых урбанизацией), поэтому о разделении виноградников на наделы существуют четкие административные акты.
Названия Брюно, Лаас, Гарланд или Мовуазен, сохранившиеся в топонимике, напоминают о былом значении этих пригородных виноградников. В начале XIII века из них нарезали земельные участки, виноградные лозы вырубили, а землю уступили за денежный оброк застройщикам, обязавшимся выстроить дом на каждом участке. Вне формулировки ad domos faciendas (для сооружения домов), уточняющей цель этой операции, сохранившийся текст в основном посвящен разделению прав владения и прикреплению будущих жителей к тому или иному приходу.
Случай с виноградником Брюно, зажатым между улицами Нуайе, Карм, Сен-Жан-де-Бове и Сен-Гилер, ясно описан в документах. Он принадлежал парижской епархии. В 1202 году Эд де Сюлли урегулировал приходский статус его жителей: епископ уступил свои права на виноградник Брюно в обмен на права, которые принадлежали аббатству Святой Женевьевы, на церковь Святой Женевьевы Малой на острове Сите. Отказавшись от этого прихода, аббатство включило в принадлежавший ему левобережный приход только что вычлененный земельный участок (в тексте сказано: «виноградник Брюно, отданный под жилье»). Однако епископ сохранил за собой право вершить правосудие. По этому пункту прелат вступил тогда в спор с королем, который требовал этого права для себя, но в конечном счете в 1222 году конфликт разрешился в пользу епископа.
Случай с виноградником Мовуазен не менее хорошо документирован. В том же 1202 году аббатство Святой Женевьевы заключило договор со светским сеньором Матье де Монморанси на выделение этого виноградника под земельный участок, ограниченный на севере малым рукавом реки, между улицами Сен-Жюльен и Галанд, а на востоке — площадью Мобер. Название Мовуазен (дурной сосед), вероятно, происходит из-за соседства Сены — довольно опасного в этой низменной местности. Там предполагалось поместить «хозяев». Суть договора: раздел прибылей, ожидаемых от этой земельной операции. Аббатство подтверждает свои права землевладельца на будущие постройки (пошлина в три су восемь денье за землю, на которой стоит дом)2 и право на дорожную пошлину с улиц, находящихся в его власти. Другие феодальные доходы, пошлины на перевозимые товары, на проезд и торговлю аббатство будет делить с Матье де Монморанси. Включив хозяев в свой приход Мон, оно сохраняет за собой ожидаемые от этого доходы. (Прихожане выплачивали приходскому кюре различные «пожертвования» во время церковных служб и подносили ему различные «подарки» по существующему тарифу за совершение обрядов крещения, брака и похорон. Большое увеличение числа прихожан, которого можно было ожидать от разрастания города, означало рост доходов главы прихода.)
В начале XIII века урбанизация левого берега Сены завершилась застройкой земель, до сих пор использовавшихся для сельскохозяйственных нужд (в данном случае виноградников), что было закреплено в письменных договорах с землевладельцами, и заселением их новыми жителями, что означало главным образом прикрепление их к тому или иному приходу. Довольно скоро эти преобразования привели к реорганизации религиозной географии путем раздела прежних приходов, порой разрезанных новой стеной, как в случае с приходом Сент-Андре-дез-Ар. Столь важные перемены вынудили епископа, распоряжавшегося религиозной жизнью Парижа, землевладельцев, по большей части церковных, и короля, решившего развивать свою столицу, прийти к согласию по поводу раздела компетенций и доходов, ожидаемых от новых жителей. Слияние феодального владения и прихода — характерное явление, тем более яркое, что оно оставило более всего письменных свидетельств. Ранее, во второй половине XII века, подобное явление наблюдалось и на правом, торговом берегу Сены, но оставило меньше документов.
---------------------------------------------------------------
"Скачайте
всю книгу в
нужном формате и читайте дальше"
|
