«Помни войну!» — начертано на памятнике Степану Осиповичу Макарову, украшающему центральную площадь Кронштадта, некогда главной морской крепости Российской державы. Замечательный скульптор Л. В. Шервуд изобразил флотоводца как былинного ратоборца Илью Муромца. И тот и другой, бескорыстные защитники Отчизны, в российскую историю вошли, так сказать, из народа. Для нас родословная Степана Осиповича начинается с родителей, хотя о них время сохранило очень мало сведений. Отец будущего флотоводца, Осип Федорович, был человеком незаурядных способностей, умным, энергичным и хозяйственным, крутым и строгим. Службу начал рядовым матросом и познал все ее тяготы в полном объеме, будучи военнослужащим «примерным» и «беспорочным». К слову сказать, оба деда героя Порт-Артура были простыми солдатами русской армии времен императора Николая I. Вне всякого сомнения, это были люди недюжинные, поскольку оба удостоились унтер-офицерского звания. При 25-летней обязательной службе и при строгих требованиях николаевского времени подобное возвышение среди нижних чинов могло быть уделом только людей нравственно стойких, способных и повиноваться, и повелевать. Осип Макаров служил ревностно и... с увлечением занимался самообразованием, много читал. К двадцати пяти годам (!) дослужился до чина фельдфебеля и должности боцмана — высшего унтер-офицерского чина в Российском императорском флоте. Через десять лет «беспорочной службы» жизнь преподнесла ему подарок. Выходец из простых служивых людей получил в 1848 году первый офицерский чин прапорщика. Экзамены на него Макаров-старший выдержал просто блестяще, на что председатель экзаменационной комиссии, престарелый контр-адмирал, мичманом служивший под ушаковским флагом, спросил фельдфебеля: — Родом из кого будешь, Макаров? — Из солдатских детей, ваше благородие. — Много начитан. Начальник аттестацию дал тебе, хоть к ордену — Станиславу или Анне представляй. Как службу правишь? — Как в присяге сказано, ваше благородие. И как корабельный устав нам велит. — Хорошо мыслишь. Вижу, ушлый ты для флота человек. Правильный. Должно быть, женатый? — Точно так. — Дети есть? — Трое — два сына и дочка. Ждем в семье еще прибавление. — Заранее с дитем не поздравляют: не принято. А вот с чином прапорщика поздравляю. Если стал офицером императорского русского флота, гордись этим званием. — Горжусь, ваше благородие. — Сыновей учи, главное. Держи их в разумной строгости. Чтоб в тебя, грамотея, пошли и офицерами флота стали... Успешно выдержанный экзамен на прапорщика Осипом Федоровичем сыграл в судьбе его сына Степана, будущей гордости флота России, определяющее значение. Так как отец получил первый офицерский чин за девять месяцев до его рождения, то сын боцмана формально уже считался сыном офицера. Это семейное обстоятельство открывало в будущем возможность Степану Макарову тоже стать офицером, хотя и не морским, а береговым. Так назывались офицеры «по Адмиралтейству», носившие морскую форму, но с серебряными погонами и имевшие сухопутные чины. Морские же чины в Российской империи того времени давались выпускникам Морского корпуса. Туда принимались только дети дворян, в большинстве из обедневших семей. Службу прапорщик Макаров-старший правил в ластовом экипаже, несшем портовую береговую службу в черноморском городе Николаеве. Одно время командовал там арестантской ротой (или как тогда ее называли — морской исправительной ротой). Через девять лет его произвели в поручики флота. В 1857 году Макаров-старший утверждается в потомственном российском дворянстве и заносится во вторую часть родословной книги дворянских родов. В 1858 году следует перевод на Дальний Восток, в город Николаевск-на-Амуре, в Сибирскую военную флотилию, родоначальницу флота на Тихом океане. Флотилия базировалась тогда в городе, расположенном в устье Амура. Поручик Макаров назначается на должность адъютанта (начальника штаба) 27-го флотского экипажа. Дослужившись там до чина штабс-капитана, он в 1873 году уходит в отставку с должности командира речных пароходов, имея пенсию за службу на Дальнем Востоке. Скончался Макаров-старший в родном городе Николаеве в возрасте шестидесяти пяти лет. Мать Степана Осиповича, Елизавета Андреевна, была дочерью унтер-офицера. Образования в детстве не получила. Она заботилась о детях, как всякая мать, но любимчиков у нее не было. У четы Макаровых родилось пять детей — три сына: Иван, Яков, Степан и две дочери — Анна и Елизавета. Все родились в городе Николаеве Херсонской области. Иван умер еще кадетом. Яков стал впоследствии инженером-механиком флота. Четвертый ребенок, младший из сыновей, прославивший в отечественной истории род Макаровых — Степан, появился на свет 27 декабря 1848 года. В тот день священник николаевской церкви портового города Николаева-на-Буге сделал в приходской книге под номером 44 следующую запись: «Тысяча восемьсот сорок осьмого года декабря двадцать седьмого дня родился, а тридцатого дня того же месяца окрещен Степан, сын... прапорщика Иосифа (в жизни звался Осипом. — А. III.) Федорова Макарова и законной жены его Елисаветы Андреевой, кои оба православного вероисповедания. Таинство крещения совершил священник Александр Гайдебуров. Восприемниками были: капитан 1-го ранга Яков Матфеев Юхарин и умершего поручика ластового экипажа дочь девица Любовь...» Когда младшему сыну исполнилось девять лет, матери не стало. А ведь именно в детстве влияние матери на детей обычно сказывается наиболее сильно. Степан Осипович Макаров вспоминал о Елизавете Андреевне часто, как подобает доброму сыну, с искренней признательностью за заботы о нем и любовь, которой она одаривала своих детей. Он писал о том времени: «Я с девяти лет был совершенно заброшен, и с девяти лет я почти никогда не имел случая пользоваться чьими-нибудь советами. Все, что во мне сложилось, все это составлено путем собственной работы. Я немало трудился над собой, но во мне все-таки, должно быть, немало странностей, которые я сам, может быть, и не замечаю». Следует заметить, что суровый нравом отец держал детей в строгости и поблажек не давал: мог наказать провинившихся и ремнем, и розгой. Степан Осипович как-то сказал о родителе: — Сколько помню, меня высекли только один раз за то, что я не учился в то время, как отец мой был на службе. Отец через год после смерти супруги вступил во второй брак — с вдовой поручика корпуса морской артиллерии Попова, который был сослуживцем Макарова-старшего и дружен с ним. О второй его жене неизвестно ровным счетом ничего, младший сын о своей мачехе в письмах и беседах, которые вошли в сочинения биографов флотоводца, не обмолвился ни единым словом. Может быть, поэтому отношения с отцом младшего сына стали довольно сдержанными, а впоследствии и вовсе холодными. Хотя сохранившиеся письма Степана Осиповича свидетельствуют о бесспорном почтении и уважении к отцу, духовной близости между ними так и не возникло. По дороге к берегам Амура Макаровы, сделав немалый крюк, на несколько дней заехали в Санкт-Петербург. Здесь настойчивый Осип Федорович с большим трудом выхлопотал для всех своих троих сыновей места в морских учебных заведениях «за казенный кошт». Старший, Иван, остался учиться в столице. Среднего, Якова, определили в Николаевское училище инженеров-механиков. Младшего, Степана, — в Николаевское морское училище, приравненное к штурманскому. Так в девятилетнем возрасте Степан Макаров становится «штурманским кадетом». Приняли его по успешно сданному экзамену в младшее отделение. До города Николаевска-на-Амуре семья добиралась долгих пять месяцев. Все это время будущий адмирал, не расставаясь с учебниками, сумел блестяще, под строгим отцовским надзором, подготовиться к поступлению в училище. Макаров-старший поблажек детям не давал. Он старался приучить их к мысли быть всегда самостоятельными и надеяться во взрослой жизни только на самих себя. Поэтому в пути на берега Амура отец обычно внушал Степану после очередного занятия математикой или географией: — Арифметику надо знать лучше. Чтобы все ее правила у тебя, сынок, с языка так и слетали. Без нее штурманом никак нельзя стать, как и без знания морских карт нашей Российской империи. Учи, что тебе мною задано, с усердием... Серьезный Степан старался. Не только потому, что отец был тяжел на руку и скор на наказание. Мальчику хотелось поступить в штурманское училище неизвестного ему доселе города Николаевска, стоявшего где-то в устье полноводной и широкой Амур-реки. И он каждый раз отвечал: — Отец, который раз я читаю учебник и все убеждаюсь, что арифметику знаю назубок. Так что будь спокоен: не подведу на экзаменах нашу фамилию. — Спокоен буду тогда, когда поступишь. А сейчас, пока светло, — повтори-ка еще раз. Проку будет больше, чем глазеть-то на реку. Нам здесь долго жить придется... — А как не смотреть. Берега едва видны. По ней бы кораблям парусным ходить и пароходам. — На Амур-батюшку еще насмотришься. Берись-ка снова за учебник. Выученное перескажешь мне завтра утром... На новом месте Осип Федорович с головой ушел в работу. Вскоре он получил повышение и стал смотрителем казенных портовых зданий. Показав и здесь самое «примерное» отношение к исполнению вверенных ему обязанностей, он назначается командиром речных пароходов, совершавших рейсы по Амуру за Благовещенск и заходивших в Уссури. В Николаевске предприимчивому от природы Макарову-старшему без особых затруднений удалось приобрести домик, сложенный из стволов кедровой сосны, и обзавестись хозяйством — огородом, коровой. Семья устраивалась на дальневосточной земле надолго и всерьез и мало чем отличалась от семей других офицеров и военных чиновников местного гарнизона. Для первоначально робкого и конфузливого Степана Макарова Николаевское морское штурманское училище стало светочем всех известных ему в его возрасте наук. В последующем он стал относиться к этому флотскому учебному заведению с известным юмором. Так, вспоминая о первом преподавателе русской истории Невельском, который за всю зиму пожаловал на уроки только два раза, его бывший ученик говорил: — Я успел пройти из этого предмета одну Ольгу Святую, и больше ничего... Директором морского штурманского училища был старый подполковник В. М. Бабкин, который относился к своей службе рачительно. Он заглядывал в училище ежедневно, предварительно обходя скотный двор, являвшийся основой существования военного учебного заведения. После этого директор проводил «отеческую» беседу с мальчишками-кадетами, укоряя их то за разбитую тарелку, то за порванную штанину: — Ну, где я напасусь денег, когда на всех вас отпускают в год только тысячу сорок рублей? Я спрашиваю вас, где я возьму денег на новую посуду и форменные штаны?.. Подобные сцены случались почти ежедневно, и кадеты вскоре привыкли к ним, как к чему-то неизбежному в их жизни. А к директору Бабкину они вскоре «подобрали» надежные ключи. Тот питал слабость к хоровому пению и с удовольствием слушал военные песни в исполнении своих двенадцати воспитанников. После этого он становился добрым к мальчуганам в кадетской форме: — Ну, дети мои. И порадовали же вы меня своим песнопением. Ну прямо как полковые песенники на привале... ------------------------------------------------------------
"Скачайте
всю книгу в
нужном формате и читайте дальше"
«Помни войну!» — начертано на памятнике Степану Осиповичу Макарову, украшающему центральную площадь Кронштадта, некогда главной морской крепости Российской державы. Замечательный скульптор Л. В. Шервуд изобразил флотоводца как былинного ратоборца Илью Муромца. И тот и другой, бескорыстные защитники Отчизны, в российскую историю вошли, так сказать, из народа.
