Ранним утром поезд прибыл на Педженский вокзал. Окна в коридоре и тамбурах выбиты – частично самими пассажирами, чтоб не задохнуться в духоте, а частично сняты заранее в депо, в преддверии жарких летних рейсов. Никите казалось, что он путешествует в эшелоне периода Гражданской войны. Во время движения было свежо и прохладно, но в купе то и дело залетали мусор, пыль и сажа. Хотелось принять ванную или, на худой конец, постоять под освежающим душем. Настроение в высшей степени паршивое, и новенькое офицерское звание «лейтенант» более не радовало. А чему радоваться? Прибыл в Богом забытую дыру, на край света. И куда тебя, лейтенант, занесла судьба? Сиди на двух чемоданах, думай. На третьем чемодане примостилась злая, как собака, молодая супруга. Не разговаривали уже второй день. О том ли мечтала Анюта, выходя замуж за курсанта?! Не о том. Эх, сколько прекрасных мест для прохождения службы! Германия, Польша, Венгрия, Белоруссия и Украина. Так нет! Занесло после выпуска в Туркестан… Приехали, вылазь! Вокзал. Заплёванный пыльный перрон с выкрашенным в розовый цвет одноэтажным вокзалом. Несколько хилых, высохших деревцев без листвы. Тени от них – как с козла молока. Разве что сам вокзал хоть какую-то тень отбрасывал. В той тени, опершись спиной на стену, исходил обильным потом милиционер-туркмен. Выпирающий живот перетягивала портупея, словно стянутый обручем пивной бочонок, засаленный, мятый китель висел мешком. А более никого. Пусто и безлюдно. Эх, тоска! Захолустье, да и только! Куда попал?! – Товарищ старшина! Не подскажете, где военный гарнизон? – О-о! Дорогой, пешком не пырайдэшь! Маршрутка нада ехать! Иди к базару, там остановка. Отойди, нэ мешай работать! Товарищ старшина достал из кармана огромный носовой платок и принялся вытирать пот, струящийся по лбу несколькими ручейками. Перетрудился, боров! Устал работать!.. У ног – ополовиненная трехлитровая банка разливного пива. На расстеленной газетке – вобла. Кр-расота! Ромашкин бы тоже хотел так трудиться. Нам так не жить и не служить… Окликнув жену и подхватив чемоданы, Никита побрел в ту сторону, куда указал озабоченный «нелегкой» службой постовой. Незнакомый мир – из довоенных фильмов. Площадь перед вокзалом обрамлялась двухэтажными эпохи позднего сталинизма домишками, а с другой стороны, за узкой колеей рельсов, – одноэтажный кишлак, глиняные халупы. Трущобы сродни тем, что Никита уже видел в «старом городе» Термеза. Опять тебя обманули, Ромашкин! Обещали службу в городе, выпроваживая из Термеза на повышение. А оказалась очередная большая деревня. Вернее, аул. Место значительно хуже, чем прежнее… В Термезе Никита провел месяц службы за штатом. Там его гоняли по нарядам, перебрасывали с места на место – и никаких дальнейших перспектив. Кадровик в дивизии предложил повышение: капитанскую должность в танковой учебке, замполитом роты курсантов! Молодой лейтенант Ромашкин соблазнился и быстро согласился. А зря! Термез всё же был город как город! С аэропортом, гостиницами, ресторанами, кинотеатрами, скверами, универмагами. Пусть изредка, но можно погулять по аллеям, по проспекту, по культурным и злачным местам. А что тут? Прошлый, вернее, даже позапрошлый век. Ромашкины пошли по единственной асфальтированной городской дороге в сторону рынка. Не без труда разыскали нужную остановку. Скорее догадались о её наличии по присутствию возле столба с навесом нескольких славянских физиономий мужского и женского пола. До этого по пути встречались исключительно азиаты, не желающие вступать в разговоры. Теперь вокруг свои, «бледнолицые братья», хотя и очень загорелые. Некоторые в военной форме. Один из таких подтвердил, что в вэчэ номер такой-то действительно попасть можно исключительно отсюда. Вэчэ номер такой-то – танковый полк. Педженский гарнизон – это не только танкисты. Там стоят ещё и пехотный полк, медсанбат, рембат, стройбат и множество мелких подразделений. Значит, таких страдальцев, как ты, Ромашкин, тут не перечесть… Он исключил почему-то из числа страдальцев супругу… Служат же люди как-то, и мы послужим, не помрем!»
* * *
– Товарищ лейтенант! Вы прибыли в учебный танковый полк! На капитанскую должность! И должны оправдывать оказанное высокое доверие, а не валять дурака! – прорычал командир танкового полка. И чего он такой неадекватно агрессивный? Никита всего лишь доложился о своем прибытии в часть… Малорослый подполковник Хомутецкий со злыми колючими глазами смешно топорщил жиденькие усы и во время разговора постоянно слегка подпрыгивал, приподнимаясь с пяток на носки, что раздражало – ишь, попрыгунчик! Вернее, разговора никакого и не получилось. Разговор – это когда беседуют двое, а ни одного умного или неумного слова Никите вставить не удалось. – В предписании указан срок прибытия позавчера! Где болтался всё это время? – Да я… – Выгоню к чёртовой матери! У меня своих бездельников достаточно! И я от них избавляюсь только так! Я тебя, лейтенант, мигом сошлю в Кызыларбат или Иолотань. В Туркво достаточно дыр, куда можно запихнуть ленивый зад! Намёк понятен, лейтенант?! Всё! Идите в назначенную вам восьмую роту, а я ещё подумаю, оставлять вас или отправить куда-нибудь подальше! Ни фига себе! Куда же ещё подальше? Это что, ещё не самая окраина земного шарика? Есть более глухие и гадкие места? Не ожидал, лейтенант Ромашкин, не ожидал. Он совершил ритуал представления остальным начальникам, переходя из кабинета в кабинет. Никто особенно энтузиазма не выказал – прибыл и прибыл, какая нам от тебя польза. Замполит полка Бердымурадов был менее груб, чем отец-командир Хомутецкий, но дослушать до конца рассказ об отсутствии билетов не пожелал, махнул рукой. По долгу службы расспросил о семейном положении и распорядился по поводу ночлега: – Переночуете в общежитии. Затем поставим вопрос на жилкомиссии о выделении квартиры. Ого! Есть даже свободное жилье! – Когда приедет супруга? – спросил замполит, делая пометки в блокноте. – Уже. Она со мной! С чемоданами на КПП. Как в кино «Офицеры», – Никита закатил к потолку глаза. Эх, как бы от нее избавиться побыстрее! Сплавить к тёще, что ли? Может, и не вернется обратно. Надоело бесконечное нытьё! Или пора разводиться? – Вот и хорошо! – невпопад ромашкинским мыслям одобрил замполдит. – Председатель жилищной комиссии – майор Зверев, наш зам по тылу полка. Сейчас ступайте к нему, напишите заявление. Крыша над головой – самое главное для семьи! – Крыша – да, это замечательно. Жена в следующем месяце на пару недель поедет сдавать сессию в институте. Пока туда-сюда, я обживусь… Бердымурадова столь тонкие нюансы семейной жизни лейтенанта не интересовали, он уже углубился в чтение газеты «Правда».
Представление полковому начальству растянулось до вечера. Молодому лейтенанту всё было в новинку. Казалось, не первый год в армии (шестой), но тогда был солдатом, курсантом. Всё в прошлом, а теперь офицерская жизнь – с чистого листа. Как-то она сложится, жизнь эта? Капитанским званием? Или удастся стать полковником? А то и посчастливится – до генерала? Из штаба полка, где сдал документы в строевую часть, он был скоренько препровожден в батальон, а там попал прямо в лапы начальника штаба. – Лейтенант. Как фамилия? – грозно спросил рябой майор с «шилом бритым» лицом. Начальник курил на высоком крыльце, небрежно стряхивая пепел на парапет. – Ромашкин. Лейтенант Ромашкин. Назначен на должность заместителя командира восьмой роты. – Отлично! Как раз вовремя прибыл. Попался, голубчик! – Майор радостно потер ладони. – Ты-то мне и нужен! Завтра заступаешь начальником патруля по гарнизону. Солдат тебе в подчинение определит ротный. Форма следующая: брюки в сапоги, без оружия. Чего молчим? Приказ не ясен? – Ясен. Так точно! – отчеканил Никита в некотором смятении. Он-то сразу представился: «Лейтенант Ромашкин!». А вот что за майорское рябое «мурло» им так командует? – Разрешите полюбопытствовать, чтоб впредь знать? Вы-то, майор, кто будете? – Что?! Кто?!! Я – майор Давыденко! Начальник штаба батальона! Твой прямой начальник. Второй по значимости для тебя после комбата! – Виноват. Не совсем понял последнее выражение. А замполит батальона у нас есть? Или он отсутствует? А ротный? – Молчать, бояться! В порошок сотру, по нарядам загоняю! Ух ты, говорливый какой объявился. Что ни замполит, то умник и демагог! Мало мне было Колчакова, так нате вам – еще один говорун! Что ни лейтенант, то Бенедикт Спиноза! – А чем плох Борух? – буркнул Никита. Что в батальоне есть и другие демагоги, подобные ему, где-то вдохновило и порадовало. – Борух? Какой Борух?! – Спиноза. Фамилия Спиноза. Имя у него настоящее – Борух. – А, так он ещё и Борух?! Тем более! Все вы для меня спинозы-занозы! Занозы в жопе! Политические занозы! В этот момент из открывшихся дверей появился широкоплечий майор, а за ним два весело хохочущих капитана. Майор поймал последние фразы Давыденко и нахмурился. Высокие начищенные сапоги сверкали черным глянцем на солнце. Шитая фуражка с высокой тульей, словно у латиноамериканского генерала-диктатора. Широкие плечи бывшего борца. Волевой квадратный подбородок. Ох, нелегка доля его подчиненных!.. Правда, позднее выяснилось, что этот борец – милейший человек. – Мирон! Ты уже теперь не ротный, уймись! Чего ты накинулся на молодого лейтенанта? Солиднее нужно быть, интеллигентнее. Начальник штаба слегка растерялся, лицо его и без того не бледное, побагровело еще пуще: – Да вот… Прибыл новый замполит роты. По всему видать, наглец и бездельник. Мало нам своих! – По чему – по всему? Какой у тебя критерий для определения личности? Веснушки на носу? Голубые глаза? – Товарищу майору, наверное, не понравилось, что я за честное имя Спинозы вступился, – рискнул хмыкнуть Ромашкин. – Чьё имя, за какое имя? – Спинозы. За Боруха. – Наш человек! – кучерявый капитан-брюнет толкнул в бок высокого голубоглазого блондина, тоже капитана. – Короче! – Майор Давыденко швырнул окурок в урну, будто тот окурок во всем и виноват. – Вот вам новый кадр! Забирайте на здоровье и мучайтесь. Но главное, чтоб не забыл о завтрашнем заступлении в патруль. Иначе я его живым сожру! В первый день службы! Он быстро сбежал по ступенькам вниз и зашагал широкими чеканными шагами через плац к выходу из городка. – Ну, лейтенант! И чем ты так Мирона разозлил? – опосредованно похвалил капитан-блондин. – Чуть не довел до инсульта! – А я знаю?! Он и до меня был уже на взводе, словно бешеный бросился… Да! Кстати! – Отрапортовал скороговоркой: – Лейтенант Ромашкин. Прибыл для прохождения службы в восьмую роту. – Вовремя прибыл! – возрадовался капитан-брюнет. – Наконец-то я сдам должность! Ведь ты моя смена, р-родненький! Моя фамилия Штранмассер, откликаюсь на Михаила. – А также на Моисея, – подъелдыкнул капитан-блондин. – И на Моисея тоже. Но никто пока на Святую Землю не зовет! – Капитаны! Угомонитесь! Молчать! – Майор одним движением отодвинул в сторону обоих весельчаков-балагуров. – Молодой человек, повтори медленнее и внятно! Ромашкин вновь представился, объяснился. Попутно мельком выразил недоумение – по поводу немотивированной ярости начштаба. – Знаешь, как про таких говорят, Ромашкин? – снова встрял неугомонный капитан-блондин. – Жена плохо дает или дает, но другим! Гы-гы! – Р-разговорчики! Прекратить! – Майор-замполит в корне пресёк циничные намёки подчинённых на семейные проблемы товарища Давыденко. – Значит, так, лейтенант. Я – Рахимов, замполит нашего третьего батальона. Вот этот… весёлый – капитан Хлюдов. Пока что замполит седьмой роты. – Володя! – назвался блондин, протягивая руку для знакомства. – А этот – капитан Штранмассер. Всем говорит, что Миша, но никто не верит. С ним, в принципе, можно не знакомиться, а лишь поздороваться. Один хрен, сегодня тебе дела передаст и уедет в свою Иолатань! – Эх, жалко, не в свой Израиль. Дела передаст, но сам он не «передаст»! – Хлюдов со значением вскинул вверх указательный палец. ------------- "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Ранним утром поезд прибыл на Педженский вокзал. Окна в коридоре и тамбурах выбиты – частично самими пассажирами, чтоб не задохнуться в духоте, а частично сняты заранее в депо, в преддверии жарких летних рейсов.
