Холидей как раз заканчивал обедать стейком в «Священной корове», когда на стол легла большая тень. Подняв взгляд, дантист увидел перед собой коренастого мужчину в элегантном костюме. — Это вы печально известный Док Холидей? — спросил незнакомец. Убедившись, что тот безоружен, Холидей ответил: — Да. — А я, — незнакомец протянул руку, — печально известный Оскар Уайльд. Разрешите составить вам компанию? Холидей пожал плечами. — Как вам угодно. — Я не видел вас на лекции прошлым вечером, — заметил Уайльд, присев напротив. — Вот и славно. — Славно? — Уайльд выгнул бровь. — Значит, вы еще не страдаете галлюцинациями. Уайльд рассмеялся, запрокинув голову. — Так и знал, что вы мне понравитесь! — Польщен, — ответил Холидей. — Я мало кому нравлюсь, — дантист указал на ополовиненную бутылку виски. — Угощайтесь. — Благодарю, всенепременно. — Уайльд налил себе выпить. — Слышал, что из стрелков вы — единственный, кто так или иначе знаком с моими произведениями. — Джонни Ринго точно с ними знаком… То есть был знаком. Он мертв… Надеюсь. Еще вас мог читать Джон Уэсли Хардин. Он последние несколько лет сидит за решеткой и учится на адвоката, чтобы по освобождении начать практику. Не грех, думаю, предположить, что он умеет читать. Хотя, — помолчав, добавил Холидей, — встречал я адвокатов, которые читать не умеют. Уайльд снова рассмеялся. — В пятницу будет еще лекция. Могу я рассчитывать, что вы придете? — Нет, — покачал головой Холидей, — я буду играть в карты в «Монархе», это в доме 320 по Харрисон-стрит. — Уверен, можно прерваться на часок, прийти в театр и послушать меня. — А вы прервете лекцию, чтобы взглянуть, как я играю? — Я лекциями зарабатываю на жизнь, — возразил Уайльд. — А я — азартными играми. — Туше. — Надеюсь, это вы меня не к черту послали? — ответил Холидей. Подошел официант и спросил, что будет заказывать мистер Уайльд. — То же, что и мой друг, — ответил писатель. — И бутылку виски? — уточнил официант. — Нет, напитком я угощусь у друга, — улыбнулся Уайльд. — В разумных пределах, — предупредил Холидей. Сказав это, он, как ни странно, не улыбнулся. Уайльд поерзал, пытаясь поудобнее устроить толстый зад на жестком деревянном стуле. — Итак, что делает в Лидвилле печально известный Док Холидей? — Старается быть не столь известным. — Я серьезно, — намекнул Уайльд. — Дуэлей не предвидится? — Надеюсь, нет. — Уверен, вы шутите. — Взгляните на меня, — раздраженно произнес Холидей. — Я умираю: чахотка меня истощила, я и ста тридцати фунтов не вешу. Зубоврачебную практику продолжать не могу, потому что дантисту не положено харкать кровью в лицо пациентам, — он пристально посмотрел на Уайльда. — В Лидвилле есть хороший санаторий — когда окончательно сдам, переберусь туда. Холидей перевел дыхание. — Я приехал сюда умирать, мистер Уайльд. — Простите, — извинился англичанин, — не знал. — Черт, вы, наверное, один такой. — Я ничего не слышал о местном санатории, — признался Уайльд. Холидей закашлялся в платок. — Говорят, есть и другие, не хуже. Сюда я приехал, поверив россказням, будто местный воздух на высоте десяти тысяч футов очень чистый. Так-то оно так, — скривился Холидей, — да вот только никто не удосужился предупредить: воздух здесь такой разреженный, что даже птицы не летают, а ходят по земле. Уайльд кивнул и улыбнулся. — Как-нибудь я украду у вас эту фразу. — Дарю. Могу и заразой поделиться. — Вы меня восхищаете, — сказал Уайльд и, достав из кармана тонкую сигару, закурил. — Как-нибудь обязательно напишу о вас пьесу. — Для британского читателя? — спросил Холидей. — Хотите потратить впустую время и деньги — лучше приходите в «Монарх». — Вы хозяин заведения? — Владею им на паях. — Тогда почему не назвать его «У Дока Холидея»? И сделать большую яркую вывеску? — Моей смерти желают с полсотни человек, — ответил Холидей. — Зачем облегчать им задачу? — А вы, — Уайльд подался к нему через стол, — правда совершили все убийства, что вам приписывают? — Вряд ли. — Не могу понять, — приглядевшись к Холидею, заметил Уайльд, — шутите вы или нет. — Если верить слухам, — с улыбкой произнес Холидей, — то я в один день убил двух человек, которых разделяло пять штатов. Сплетники, поди, думают, что я разъезжаю по стране на Аристиде. — Аристид? — переспросил Уайльд. — Фаворит первого Кентуккийского дерби. Мой друг Бэт Мастерсон уверяет: скоро эти скачки прославятся. — Бэт Мастерсон? Что стрелок может знать о скачках? — Наш брат, мистер Уайльд, отстрелом людей себя не ограничивает. Я, например, дантист, Мастерсон — спортивный обозреватель, а Хардин готовится стать адвокатом. — Холидей насмешливо фыркнул. — Людей убивать он вряд ли перестанет, зато при нем всегда будет надежный юрист. — А как насчет Билли Кида, о котором столько разговоров? — спросил Уайльд. — Я, например, о нем не говорил. — Нет-нет… Чем он еще занимается? Холидей пожал плечами. — Ему, я слышал, едва ли двадцать лет отроду. Вряд ли он успел обзавестись профессией. — Вы имели в виду, что он успел только научиться убивать? — Убийство можно считать профессией, если вам за него платят, — ответил Холидей. — Мне ни разу не заплатили ни пенни. Почти никто из нас не получал платы. Если убиваешь задаром — по доброй воле или по обстоятельствам, — то это уже не ремесло, а форма искусства. — Или же хобби, — предположил Уайльд. — Вот вы, например, убиваете по обстоятельствам или охотно? — Вас послушать, мистер Уайльд, так я ничем больше не занимаюсь, — ответил Холидей таким тоном, что Уайльд не понял: иронизирует собеседник, злится или просто отвечает на вопрос. — Я ведь еще сплю, ем и, бывает, успеваю вырвать зуб-другой. Скажу лишь, — сделав паузу, продолжил он, — что я ни разу не убил того, кто пули не заслуживал. — Если ищете тех, кто заслуживает пули, пообщайтесь с мисс Энтони, — предложил Уайльд. — Вчера за ужином она призналась, что ей угрожают. Гневных писем в ее адрес хватило бы на небольшую книгу. — Хотите верьте, мистер Уайльд, хотите — нет, однако большую часть жизни я конфликтов старался избегать. Впрочем, — помолчав, произнес Холидей, — мисс Энтони, скорее всего, сгущает краски. — Ей правда угрожают, — убежденно произнес Уайльд. — Она показывала письма: по большей части составленные людьми неграмотными, но опасными. — Если ей причинят вред или хотя бы покусятся на ее жизнь, у нас тут развернется вторая «Лисистрата», — улыбнулся Холидей. — Вы знаете историю Лисистраты? — удивленно спросил Уайльд. — Я получил классическое образование, мистер Уайльд, — ответил Холидей. — Я даже «Нигилистов» прочел. — Серьезно? — воскликнул Уайльд, раздуваясь от гордости. — Что думаете о них? — Мне показалось, что автор небезнадежен. — Не… без… на… де… жен? — Уайльд спал с лица. — Вы молоды, вам еще писать и писать, — сказал Холидей. — Я же — умирающий человек, которого трудно впечатлить. — Жаль, что вы не доживете до того дня, когда Соединенные Штаты распространятся до самого Тихоокеанского побережья. — Ни один из моих современников может не дожить до сего грандиозного события, — ответил Холидей. — Все зависит от Тома Эдисона. — Томаса Алвы Эдисона? — уточнил Уайльд. — Изобретателя? — Холидей кивнул, и Уайльд спросил: — Он-то здесь при чем? — Приехав в город, вы заметили электрическое освещение на улицах? — спросил Холидей. — Если вы прибыли дилижансом, то наверняка это был экипаж компании «Бант лайн», латунный пуленепробиваемый экипаж на двигателе Эдисона. — Я приехал поездом, — ответил Уайльд, — а про уличное освещение знал. Знал, что Эдисон открыл контору — или точнее лабораторию — в Лидвилле. Однако какое это имеет отношение к продвижению на Запад? — Территория Соединенных Штатов заканчивается у реки Миссисипи. Правительство и радо бы расширить границы страны, однако продвижение сдерживает магия индейских шаманов, особенно происки одной парочки — Римского Носа и Джеронимо. Да, по эту сторону Миссисипи есть городки и ранчо, но нас тут скорее терпят. Эдисон — наш величайший ум, и потому правительство платит ему за то, чтобы он исследовал магию и нашел средство противодействия ей. — Он ведь еще год назад работал в Тумстоуне, да? — спросил Уайльд. — Да. Он и сейчас туда время от времени мотается. — Зато сейчас он в Лидвилле. — Верно, — кивнул Холидей. — Серебряные шахты в Тумстоуне почти истощились, а сюда Эдисон привез новое изобретение, которое добывает серебро с такой скоростью, какую не развить и команде из десяти шахтеров. — Вы тоже были в Тумстоуне год назад? — Холидей снова кивнул. — И вот вы тоже в Лидвилле, — Уайльд посмотрел на него, сдвинув брови к переносице. — Это не совпадение! — просияв, воскликнул он. — Я не добываю серебро, а Эдисон не играет в карты. — Вы не ответили на мой вопрос. — Как вы догадались? — Холидей, закончив есть, встал из-за стола и положил рядом с тарелкой серебряный доллар. — Передайте официанту: сдачу он может оставить себе на чай. — Думаю, чуть позже я загляну в «Монарх», — сказал Уайльд. — Хотелось бы увидеть вас в мирном деле. Может, даже спущу доллар-другой в фараон. — Как пожелаете. У двери Холидей застегнул пальто и вышел в прохладную колорадскую ночь. «Священная корова» располагалась на Третьей улице, в трех кварталах от салуна «Монарх», и он решил срезать полквартала — пройти переулком. Там его поджидала гигантская змея, футов десять в длину. Холидей сразу догадался, кто это, и потому терпеливо ждал, пока гад поднимется на хвосте и обернется воином апачей в одежде из оленьих шкур. — Гоятлай передает тебе привет, белоглазый. — У меня глаза налиты кровью, — ответил Холидей. — Что нужно Джеронимо? — Гоятлай напоминает, что в Тумстоуне вы заключили сделку. — Ну, заключили, — признал Холидей. — Однако то дело закончилось, и я так понимаю, мы снова в опасности. Что на сей раз? — Ничего. — Так мне просто запомнить, что в Тумстоуне мы заключили уговор на пару дней? Последние слова он произносил уже в пустоту. ------------- "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Холидей как раз заканчивал обедать стейком в «Священной корове», когда на стол легла большая тень. Подняв взгляд, дантист увидел перед собой коренастого мужчину в элегантном костюме.
