Марселина наблюдала, как они угоняют машину на Руа Сакопан. Это был «мерседес» С-класса, типичный автомобиль драгдилера, тюнингованный по самое не балуй командой из передачи «Тачку на прокачку. Бразильская версия» – колпаки на колесах, спойлер, синяя подсветка на подрамнике. Сабвуферы размером с чемодан. Команда автомехаников проделала отличную работу. Машина смотрелась куда дороже четырехсот реалов, которые Марселина заплатила за нее на городской штрафстоянке. Они прошли мимо три раза – трое парней в баскетбольных шортах, майках и бейсболках. Первый раз просто присматривались. Второй – примеривались. Троица притворилась, что заинтересовалась колпаками на колесах, четками и брелоком с эмблемой «Фламенгу», свисавшими с зеркала (милый штрих). Что там, проигрыватель на несколько дисков или магнитола с MP3? Давайте, ребятки, вы же знаете, что хотите эту тачку, думала Марселина на заднем сиденье в машине преследования, припаркованной в двухстах метрах выше по холму. В ней есть все, что вы любите, я постаралась, как вы сможете устоять? Третий раз – угон. Они выждали десять минут для страховки, десять минут, в течение которых Марселина ерзала перед монитором, боясь, вернутся ли они вообще или в машину кто-то другой заберется первым. Нет, вот они прошествовали по холму – высокие, симпатичные и развязные парни спортивного телосложения. Эта троица была хороша, очень хороша. Марселина даже не увидела, как они дернули за ручку, но трудно с чем-то перепутать удивление на лицах, когда дверь распахнулась. Да, тачка незаперта. И снова: да, ключи в замке. И вот они внутри: дверь закрыта, двигатель заведен, фары включены. – Поехали! – крикнула Марселина Хоффман своему водителю и прильнула к монитору, когда внедорожник рванул с места. Господи и Пресвятая Дева, поднажали, мотор взвизгнул, когда они вырывались на Авенида Эпитасиу Песоа. – Внимание! Всем машинам! – прокричала Марселина в рацию, пока «чероки» вилял в потоке машин. – У нас угон! У нас угон! Машина направляется на север, в сторону тоннеля Ребосас.– Она с силой ткнула в плечо водителя, помрежа, который когда-то давно признался ей в любви к авторалли. – Не упускай из вида, но не напугай их. – На экране ничего не отображалось. Марселина стукнула по нему. – Что с этой фиговиной? – Экран наводнили картинки со скрытых камер, которыми был нашпигован «мерседес». – Мне нужен тайм-код в режиме реального времени. «Не дай им найти камеры», – молилась Марселина Богоматери Дорогостоящих Проектов, своей божественной покровительнице. Три парня: тот, что в черном с золотом, за рулем, еще один в майке «Найк», а третий вообще с голым торсом, и у него между сосков растет кустик жестких, как проволока, волос. Сирены промчались мимо. Марселина оторвалась от монитора и увидела, что полицейская машина пересекает четыре полосы и обгоняет ее. – Дайте звук. Жуан-Батиста, звукооператор, покачал головой, как индиец, и этот жест показался еще более карикатурным из-за наушников. Он повозился с портативным микшером, висящим на шее, и неуверенно поднял палец вверх. Марселина все это репетировала – репетировала, репетировала и снова репетировала, – но сейчас не могла вспомнить ни единого слова. Жуан-Батиста взглянул на нее: «Ну же, это твое шоу». – Вам нравится эта машина? Нравится? – Голос у нее дрожал, как у девочки-промоутера, и звукооператор посмотрел на нее с жалостью. На картинке с камер, спрятанных в машине, парни выглядели так, будто под светодиодной подсветкой автомобиля в стиле «Рыцаря дорог» только что рванула бомба. «Не оставь меня, Пресвятая Дева, не оставь меня». – Она ваша! Это ваш суперприз! Все верно, вы на телешоу! – Это старый раздолбанный «мерс» с дешевым тюнингом, – пробормотал Соза, водитель. – И они это понимают. Марселина убрала рацию. – А ты у нас тут режиссер? Режиссер или нет? Сейчас ты водитель! Внедорожник резко свернул, из-за чего Марселина чуть не свалилась на заднем сиденье. Взвизгнули тормоза. Господи, вот это ей по душе. – Они передумали ехать в тоннель. Вместо этого направляются в сторону Ботанического сада. Марселина взглянула на навигатор. Полицейские машины отмечены оранжевыми флажками, их аккуратный строй в районе Зона-Сул ломался и перестраивался, когда угонщики отказались попасть в расставленную ловушку. «Вот для чего все это, – сказала себе Марселина. – Вот что делает телепередачу интересной ». Она снова взяла рацию. – Вы на передаче «Побег». Это новое реалити-шоу Четвертого канала, и вы его герои! Эй, вы станете звездами! Парни переглянулись. В этой культуре ценится внимание. Легче легкого соблазнить тщеславного кариока. Кариока – лучшие участники реалити-шоу на всей планете. – Эта тачка ваша, стопроцентно, гарантированно и легально! Нужно только, чтобы в ближайшие полчаса вас не арестовала полиция, которую мы на вас навели. Хотите сыграть? – Это может подойти для слогана: «Побег: хотите сыграть?» Губы парня в футболке «Найк» шевелились. – Мне нужен звук! – закричала Марселина. Жуан-Батиста нажал еще какую-то кнопку. Байле-фанк сотряс внедорожник. – Я говорю: за эту кучу дерьма? – «Найк» перекрикивал ритм, под который принято трясти ягодицами. Соза очередной раз резко развернулся, не щадя шин. Оранжевые флажки полицейских машин сбились в стаю, одно за другим отрезая направления к потенциальному побегу. Впервые Марселина поверила, что может снять на этом материале передачу. Она выключила двустороннюю связь. – Куда мы едем? – Может, в Росинью или через лес Тижука на Эстрада Дона Касторина. Внедорожник скользнул через очередной перекресток, от него шарахнулись мойщики машин с ведрами и скребками, а еще жонглеры, чьи мячики каскадом попадали к их ногам. – Нет, все-таки Росинья. – Есть что-нибудь годное? – спросила Марселина. Жуан-Батиста покачал головой. Ей никогда не попадались разговорчивые звукооператоры, даже если это были женщины. – Эй-эй-эй! Можешь сделать музыку чуть потише. Звуки «байле» в исполнении диджея Фуракана достигли приемлемого уровня, и Жуан-Батиста поднял палец вверх. – Как тебя зовут? – Ага, так я тебе и сказал, когда еду в краденой тачке, а половина полиции Зона-Сул висит у меня на хвосте! Это ловушка. – Ну надо же как-то к тебе обращаться, – умасливала его Марселина. – Ладно, Четвертый канал, можешь называть меня Качок, а это Америка, – водитель махнул рукой в сторону соседа. – И О’Клону. – Парень с кустиком волос на груди приблизил губы к мини-камере, встроенной в подголовник водительского сиденья, как в классическом клипе на MTV. – Это будет типа автобуса 174? – спросил он. – А ты хочешь закончить как парень в автобусе 174? – пробормотал Соза. – Если они попытаются прорваться в Росинью, то автобус 174 будет на их фоне детским утренником. – И я стану звездой? – поинтересовался О’Клону, все еще целуя камеру. – Ты будешь на обложке журнала «Контигу». У нас там свои люди. Можем устроить. – А можно встретиться с Жизель Бундхен? – Мы организуем тебе съемку с Жизель Бундхен, всем вам, вместе с машиной. Звезды «Побега» и их тачки. – А мне нравится Ана Беатриз Баррош! – подал голос Америка. – Слышите? Жизель Бундхен! – О’Клону просунул голову между сидений и прокричал на ухо Качку. – Парень, не будет вам никакой Жизель Бундхен и Аны Беатриз Баррош, – сказал Качок. – Это ж телевизионщики, они наобещают золотые горы, лишь бы рейтинги были. Эй, Четвертый канал, а что случится, если нас поймают? Мы ж не просились к вам на шоу. – Но машину-то вы угнали. – Вы хотели, чтобы мы угнали эту тачку. Оставили дверь открытой и ключ в замке зажигания. – Этика – дело хорошее, – сказал Жуан-Батиста, – но на реалити-шоу с ней проблемы. Сирены звучали со всех сторон, приближались, синхронизировались. Полицейские машины пулей пролетели по обе стороны – порыв ветра, размытый звук и мерцающий свет. Марселина почувствовала, как сердце глухо колотится в груди, это был момент красоты, когда все срослось – все идеально, доведено до автоматизма, божественно. Соза переключился на верхнюю передачу, пролетая мимо закрытой стройки, где росла новая стена фавелы. – И это не Росинья, – сообщил Соза, миновав цепочку железнодорожных цистерн. – А что там дальше? Может, Вила Каноас. Ни хрена себе! Марселина оторвалась от монитора, над которым она уже планировала монтаж своего шоу. Что-то странное прозвучало в голосе Созы. – Ты пугаешь меня, парень. – Они только что развернулись на сто восемьдесят градусов. – И где они? – Едут прямо на нас. – Эй, Четвертый канал, – Качок широко улыбался в камеру на солнцезащитном козырьке. Он был очень хорош, с крупными белыми зубами. – Какая-то неувязочка в твоем формате. Понимаешь, мне нет резона рисковать своей свободой ради подержанного говенного «мерса». С другой стороны, ради чего-нибудь с ценником повыше… «Мерседес» скользил по центральной полосе, теряя по пути элементы тюнинга. Соза ударил по тормозам. Внедорожник остановился почти вплотную к «мерседесу». Качок, Америка и О’Клону уже выскочили, держа пушки параллельно земле боковым хватом, который вошел в моду после фильма «Город Бога». – Выходим, выходим, выходим, – Марселина и члены съемочной группы вывалили на дорогу в потоке сигналивших машин. – Мне нужен жесткий диск. Без него у меня не получится шоу. Оставьте хотя бы его. Америка уже сидел за рулем. – Классно, – заявил он. – Ладно уж, бери, – сказал Качок, протягивая Марселине монитор и терабайтовый диск. – Знаешь, у тебя волосы типа как у Жизель Бундхен, – крикнул О’Клону с заднего сиденья. – Только более волнистые, да и сама ты помельче. Мотор взвизгнул, шины задымились. Америка на ручном тормозе объехал на внедорожнике Марселину и рванул на запад. Через пару секунд промелькнули полицейские машины. – Вот это, – сказал Жуан-Батиста, – я и называю крутым телешоу.
Марселина наблюдала, как они угоняют машину на Руа Сакопан. Это был «мерседес» С-класса, типичный автомобиль драгдилера, тюнингованный по самое не балуй командой из передачи «Тачку на прокачку. Бразильская версия» – колпаки на колесах, спойлер, синяя подсветка на подрамнике. Сабвуферы размером с чемодан. Команда автомехаников проделала отличную работу. Машина смотрелась куда дороже четырехсот реалов, которые Марселина заплатила за нее на городской штрафстоянке.
