Это был плохой вечер, и когда он собрался лететь домой, у него завязался ужасный спор с машиной. – Мистер Сад, вы не можете управлять мной в таком состоянии. Прошу вас включить автопилот и пересесть на заднее сидение. Пит Сад устроился за рулем и, стараясь выговаривать слова как можно отчетливее, произнес: – Слушай, я в норме. На самом деле стаканчик виски делает человека еще более бдительным и осторожным. Поэтому хватит болтать ерунду. Он нажал кнопку запуска, но это ни к чему не привело. – А ну, заводись, чертова рухлядь! – Вы не вставили ключ зажигания, — ответил автолет. – Действительно, — проворчал он, чувствуя себя оскорбленным. Машина была права. Он покорно вставил ключ. Мотор завелся, но панель управления осталась неосвещенной. Пит знал, что с эффектом Рашмора «В энциклопедическом словаре к слову Rushmore имеется только одна единственная ссылка: гора Рашмор, где находится Национальный мемориал–на склоне вырезаны четыре 18–метровые головы величайших американских президентов. Понятия не имею, как это можно связать с устройством, описанным Диком.», спрятанным под капотом, не поспоришь. Бесполезно. – Ладно, я передаю управление тебе, — сказал он с максимально возможным презрением. — Раз уж ты такая правильная. Тебе лишь бы испортить мне настроение. И ты всегда это делаешь, когда я… немного слаб. Пит переполз на заднее сидение и повалился на бок. В тот же миг машина, помигивая сигнальными огнями, поднялась над мостовой и понеслась через ночное небо. О Боже, как плохо он себя чувствовал. Боль в голове казалась просто невыносимой. Мысли снова вернулись к Игре. Почему она закончилась так неудачно? Во всем виноват этот клоун Сильванус Паникер–его свояк или, вернее, бывший свояк. Вот именно, сказал себе Пит. Это надо запомнить. Я больше не женат на Фрейе «Фрейя–скандинавская богиня плодородия, приемная дочь бога Одина. Отличалась неудержимым распутством и даже переспала с собственным братом.». Отныне мы потеряны друг для друга, и наш брак развалился на части. При следующей встрече она будет женой Клема Выгоды, а я останусь холостяком, если не наберу трех положенных очков. Однако я их наберу, пообещал он себе. И когда стрелка волчка остановится на тройке, им придется найти для меня жену в другой группе; в нашей я уже испробовал всех женщин. Машина мирно гудела, пролетая над огромными необитаемыми городами и пустынными регионами Калифорнии. – Ты только подумай, — пожаловался он автолету. — Я был женат на каждой женщине в нашей группе, и мне не разу не повезло. Неужели это судьба? – Возможно, — ответила машина. – Но даже если это так, то я тут не при чем. Во всем виноваты Красные китайцы. О–о, как я их ненавижу! Он лег на спину и посмотрел на звезды, сиявшие в небе над прозрачным куполом машины. – А вот тебя я люблю. Я привык к тебе за эти годы. Как хорошо, что ты никогда не старишься. Он почувствовал слезы, подступавшие к глазам. – Ты ведь никогда не покинешь меня, правда? – Все будет зависеть от профилактических ремонтов, которые вы пока добросовестно выполняете. – Интересно, какую женщину они для меня найдут. – Мне тоже интересно, — отозвалась машина. Его «Милой Голубой Лисе» придется войти в контакт с одной из ближайших групп. Но с какой именно? Скорее всего, со «Страшилой Особенным». Эта группа, собиравшаяся в Лас–Вегасе, состояла из боссов Невады, Юты и Айдахо. Закрыв глаза, Пит попытался вспомнить, как выглядели женщины «Страшилы Особенного». Когда прилечу домой в Беркли, сказал себе Пит, я просмотрю альбомы… И тут он вспомнил об ужасной потере. Он не мог возвращаться в Беркли. В последней Игре он продул этот город Уолту Ремингтону. Тот обыграл его, объявив свой блеф на квадрате тридцать шесть. Вот почему эта ночь была такой плохой. – Измени курс, — хрипло приказал он автопилоту. К его владениям относилось почти все Взморье у залива Сан–Франциско. Пит мог бы остановиться в одном из прибрежных городов. – Летим в Сан–Рафел, — решил он и, сев прямо, потер дрожащей рукой вспотевший лоб. *** – Миссис Выгода? — окликнул ее мужской голос. Стоя перед зеркалом, Фрейя укладывала свои короткие белокурые волосы. Она не стала оглядываться и, поглощенная собой, приписала этот голос противному Биллу Нытику. – Может быть поедем домой? — спросил мужчина, и Фрейя поняла, что с ней говорит ее новый муж. — Ты вообще собираешься это делать? Клем Выгода, большой и скучный, подумала она. С голубыми глазами, похожими на треснутое стекло, которое попытались склеить, но склеили неудачно и криво. Ее новый муж прошел через игровой зал и приблизился к ней. Наверное, она нравилась ему, иначе зачем бы он стал жениться. Но это ненадолго, подумала Фрейя. Если только наш брак не принесет удачу. Она продолжала расчесывать волосы, не обращая внимание на Клема. А что, мелькнула в ее голове критическая мысль, для женщины в возрасте ста сорока лет я выгляжу довольно неплохо. Хотя, конечно, в этом нет моей заслуги… И мы тут совершенно ни при чем. Все они сохранились–буквально все–благодаря отсутствию, а не наличию чего–то. Каждому из них в зрелом возрасте удалили хайнсову железу, и это замедлило процесс физиологического старения. – Ты мне нравишься, Фрейя, — прошептал ей Клем. — От тебя веет утренней свежестью. И очень жаль, что ты так демонстративно показываешь мне свое пренебрежение. Однако он не выглядел огорченным. Таких увальней, как Клем Выгода, просто невозможно огорчить. – Давай поедем куда–нибудь. Фрейя, мне не терпится узнать, насколько мы удачливы друг с другом… Он замолчал, потому что в комнату вполз вуг. Джин Бирюза накинула на плечи плащ и тяжело вздохнула. – Смотрите, он хочет казаться дружелюбным. Эти твари такие притворщики. Она брезгливо отодвинулась от незванного гостя, и ее муж, Джек Бирюза, раздраженно посмотрел на групповую вугопалку. – Я ткну его пару раз, и он уйдет. – Нет, — возразила Фрейя. — Лучше его не раздражать. – Она права, — сказал Сильванус Паникер, подходя к столику с напитками. — Просто плесни на него немного содовой. Он захихикал, смешивая для себя последний коктейль. Вуг направился к Клему Выгоде. Вот тебе и пара, подумала Фрейя. Может быть ты поедешь куда–нибудь с ним, а не со мной. Однако это не входило в планы Клема. Никто из них не общался с бывшими врагами Земли. Любые отношения с ними считались предосудительными, несмотря на усилия титанийцев заживить те старые раны, которые нанесла неприязнь военного времени. Эти существа относились к кремниевой, а не углеродной форме жизни, и катализатором их медлительного метаболического цикла являлся метан, а не кислород. В половом отношении они были бисексуалами–хотя, кончено, в собственном и чужеродном стиле. – Кольни его палкой, — сказал Билл Нытик, обращаясь к Джеку Бирюзе. Тот потыкал вугопалкой густую и желеобразную цитоплазму. – Иди домой, — сказал он сурово и с усмешкой повернулся к Биллу. — А может позабавимся с ним? Давайте втянем его в беседу. Эй, вугеныш. Как ты насчет того, чтобы сделать с нами болтай–болтай? В тот же миг к ним пришла мысль титанийца, телепатированная всем тем, кто находился в зале. – Вы хотите сообщить о чьей–то беременности? Если это так, то наши медицинские службы предоставят вам любую помощь, и мы советуем… – Слушай, вугеныш, — прервал его Билл Нытик, — если бы нам хоть как–то повезло, мы держали бы это при себе. Я говорю с тобой из–за полной невезухи; тут и придурку было бы ясно. Неужели ты этого не понимаешь? – Он понимает, — сказал Сильванус Паникер. — Просто ему это не хочется признавать. – Ладно, пора поставить вугов перед фактом, — сказал Джек Бирюза. – - Нам они не нравятся, а этот–тем более! Он повернулся к жене. – Пошли. Летим домой. Он нетерпеливо потянул Джин за руку. Остальные члены группы последовали их примеру и, покинув зал, спустились к крыльцу, где стояли припаркованные машины. Фрейя как–то вдруг оказалась одна в компании пришельца. – В нашей группе нет беременных, — сказала она вугу, отвечая на его вопрос. – Это печально, — телепатировало существо. – Но скоро все изменится, — заверила его Фрейя. — Я знаю, кто–нибудь из нас добьется удачи. – Почему ваша группа так враждебна к нам? — спросил вуг. – Потому что мы обвиняем вас в нашей стерильности, — ответила Фрейя. – - И вы это сами знаете. А больше всех на вас злится Билл Нытик, наш ведущий, подумала она. – Но это последствие вашего оружия, — возразил вуг. – Не нашего, а Красных китайцев! Очевидно, пришелец не уловил особой разницы. – В любом случае, мы делаем все возможное для улучшения… – Я не хочу обсуждать эту тему, — сказала Фрейя. — Пожалуйста. – Позвольте нам помочь, — телепатировал вуг. – Да пошел ты к черту! — крикнула она и, выбежав из зала, спустилась по ступеням на улицу к своей машине. Прохлада темной ночи вернула ей самообладание. Фрейя вдохнула полной грудью и посмотрела на звезды, наслаждаясь свежестью воздуха и чистыми запахами Кармела. Она подошла к машине и сказала: – Открой дверь. Я хочу войти. – Да, миссис Сад. Дверь автолета открылась. – Я больше не миссис Сад. Называй меня теперь миссис Выгода. Она села на водительское место и раздраженно добавила: – Постарайся запомнить это раз и навсегда. – Да, миссис Выгода. Фрейя повернула ключ зажигания, и мотор завелся. – А Пит уже улетел? Она осмотрела темную улицу. Машины Пита не было. – Да, наверное, улетел. Ее охватила печаль. Как было бы чудесно посидеть вместе с ним под звездами в этот поздний час ночи и поболтать о том, о сем. И чтобы они по–прежнему оставались супружеской парой… Чертова Игра, подумала она. Будь прокляты эти правила и постоянное невезение. Неужели оно будет преследовать нас всегда? Мы меченая раса. Она поднесла ручные часы к уху, и те пропищали тоненьким фальцетом: – Два пятнадцать ночи, миссис Сад. – Миссис Выгода, — с досадой поправила она. – Два пятнадцать, миссис Выгода. Интересно, сколько людей сейчас живет на Земле, подумала Фрейя. Миллион? Или два? И сколько групп играют в Игру? Наверное, не больше нескольких сотен тысяч. А несчастные случаи уносят людские жизни каждый год, и популяция невосполнимо уменьшается… Она рефлекторно открыла отделение для перчаток и нащупала аккуратный пакетик с пластинками тестовой жевательной резинки. На обертке был нарисован кролик. Фрейя положила пластинку в рот и не спеша пожевала ее. Включив яркое освещение салона, она снова взглянула на наклейку. Бедное животное, подумалось ей. Напоминание о тех временах (которых она не застала), когда каждый тест на беременность стоил жизни какому–то кролику. Вытащив изо рта комочек жевательной резинки, она осмотрела его. Цвет был белым, а не зеленым, что означало отсутствие беременности. Фрейя бросила резинку в мусоропровод машины, и комочек мгновенно превратился в пепел. Черт, с печалью подумала она. Как будто я могла надеяться на что–то другое. Машина поднялась над землей и полетела к ее дому в Лос–Анджелесе. Еще слишком рано судить об их «удаче» с Гленом, размышляла Фрейя. Конечно, это развлечет ее немного. Неделю или две, а там, возможно, случится что–нибудь новенькое. Но бедный Пит! Если он не наберет трех очков, его не допустят к Игре. Может быть слетать к нему на Взморье? Взглянуть, как он там устроился? Хотя Пит снова будет взвинченным и невыносимым. Какой же злой и неприятной оказалась эта ночь. Впрочем, никакие правила и законы не запрещают нам встречаться вне Игры. Игра–игрой, и все же… Это ни к чему не приведет, призналась она себе. У нас с ним не было удачи. У Пита и меня. Несмотря на наши чувства друг к другу. Приемник в ее машине внезапно ожил, и она услышала общее обращение канадской группы в Онтарио. Его передавали на всех частотах в режиме экстренного вызова. – Это «Книжный шалаш у груши», — ликующе вещал взволнованный мужчина. — Прошлым вечером в 22: 00 к нам пришла удача! Одна из женщин нашей группы, миссис Дон Палмер, решила пожевать кроличью резинку–на всякий случай, без надежды на успех, — и вдруг… Фрейя торопливо выключила приемник.
Это был плохой вечер, и когда он собрался лететь домой, у него завязался ужасный спор с машиной.
