Эллен Рипли долгое время обходила лазарет «Ностромо» стороной. В его белых стенах и ярком освещении исчезали даже малейшие тени, а воздух наполняли звуки машин и электрический шум. Она же – как уорент-офицер на борту «Ностромо» – провела гораздо больше времени в сером сумраке коридоров и отсеков, который нарушался лишь мерцанием рабочего освещения. И, как ни странно, за годы работы на разных кораблях, ей стало привычнее находиться в тени, чем на свету. Но здесь было не так.
«Ностромо» прокладывал себе путь в системе Дзета-2 Сетки, везя на Землю двадцать миллионов тонн минеральной руды, когда бортовой компьютер корабля, Мать, откликнулся на сигнал бедствия с планетоида под названием LV-426. Мать вывела экипаж из гиперсна раньше времени и приказала все выяснить. Рипли это не нравилось с самого начала. Они не были ни исследователями планет, ни колонистами. Это была не их работа. Но приказ прозвучал четко. Капитан Даллас напомнил ей, что их работа – делать все, что велит Корпорация. И они взялись за дело. После посадки Даллас, его помощник Кейн и штурман Ламберт вышли на поверхность, чтобы осмотреть источник сигнала – брошенный корабль явно нечеловеческого происхождения. Тогда-то внутренний звоночек Рипли и сработал. Они понятия не имели, какая опасность могла поджидать их внутри того корабля, и капитану, старпому и пилоту не стоило это проверять. Но они попали в кошмар. После этого Рипли не было уютно среди теней «Ностромо». Она искала лазарет – не ради лекарств, а ради его света. Там уже сидел Эш, научный работник судна. Он пользовался на корабле неким особым положением, и это бесило Эллен. А иногда и вовсе казалось, что он смотрит на остальных, будто на образцы в микроскопе. И от этого у нее по коже бегали мурашки. Тем не менее Эш был ученым, а значит – и их надеждой на то, чтобы выяснить, что на самом деле случилось среди неутихающих атмосферных бурь на поверхности LV-426… и что случилось с Кейном. Но Рипли не могла слепо исполнять приказы – хватит этого с нее! Ей было не по себе от требований, которые предъявляла им Компания, и ее беспокоила озабоченность Матери ксеноморфной жизнью на той мерзкой луне. Но когда Эллен озвучила свои тревоги, никто не захотел ее слушать. «Ну и черт с ними!» Она не собиралась давать им выбор. На Земле ее ждала дочь – она пообещала Аманде, что вернется домой, и не собиралась нарушать своего слова. Рипли решила следовать своим инстинктам, задавать все вопросы, которые требовали ответов, и не обращать внимания на то, кто мог от этого пострадать. Рипли вошла в лазарет тихо, с таким чувством, будто переступила границу чужой страны без разрешения короля. Осмотрела рабочее пространство лаборатории, экраны, белые стены и желтые кнопки – сейчас все было погружено в приглушенное освещение. Пройдя во второй отсек, Эллен увидела Эша – тот сидел перед видеоэкраном справа от нее. Сам он был невелик, но его присутствие ощущалось очень явно. В его каштановых волосах уже виднелась проседь, а глаза сияли льдисто-голубым цветом. Эш склонился, чтобы посмотреть в микроскоп, и так увлекся своим занятием, что Рипли удалось пройти по помещению несколько футов незамеченной. Изображение на экране заставило ее содрогнуться от отвращения. Там было паукоподобное инопланетное существо, вцепившееся в лицо старпома, но различить все детали она не могла. Существо походило на какой-то хвост, обвивший горло Кейна, и каждый раз, когда люди пытались его убрать, оно сжималось сильнее. Разрезать его тоже было нельзя: из мерзкой твари выплескивалась кислота, которая прожигала все на своем пути сквозь три уровня «Ностромо». Еще палуба-две, и она проела бы обшивку, погубив всех. Эша оно восхищало. Рипли просто хотела, чтобы оно сдохло. – Поразительно, – негромко заметила она, кивком показывая на изображение на экране. – Что это? Эш резко поднял взгляд. – А, это? – отозвался он. – Пока не знаю, – он выключил экран, выпрямил спину и попытался показаться любезным, что было на него не похоже. – Ты что-то хотела? «Какая вежливость, – подумала Рипли. – Хотя мы оба сейчас чертовски вежливы». – Да, я… хотела кое о чем поговорить, – пробормотала она. На самом деле она не знала, зачем пришла. – Как Кейн? Воздух между ними гудел сам по себе, совсем не так, как при постоянном шуме электричества. Со дня, когда Эш стал членом экипажа – навязанный Компанией перед самым отправлением с Тедуса с грузом на борту, – Рипли испытывала к нему неприязнь. Случалось, что люди воздействовали на нее именно так: стоило им войти в комнату, как она тут же настораживалась. Будь Эллен кошкой – как Джонс, талисман корабля, – от встречи с Эшем у нее вставала бы дыбом шерсть. Сейчас он старался не смотреть ей в глаза и хотел – она это чувствовала, – чтобы она поскорее ушла. – Держится. Без изменений. Рипли кивнула на потемневший экран. – А наш гость? Он бегло взглянул на нее. – Ну, как я уже говорил, я еще… разбираюсь, – ответил Эш. Он поднял планшет-микросканер и изучил дисплей. – Но я уже выяснил, что снаружи он покрыт слоем протеин-полисахаридов. И что забавно, он имеет свойство сбрасывать клетки и заменять их поляризованным кремнием – это дает ему длительную устойчивость к неблагоприятным условиям окружающей среды, – он умолк и быстро ей улыбнулся. – Достаточно? «Достаточно, – подумала Рипли. – Достаточно ли?» С таким же успехом он мог просто сказать ей выметаться прочь. – Вполне, – ответила она, но с места не сдвинулась. – А что это значит? – Эллен наклонилась, чтобы заглянуть в микроскоп. Эш встрепенулся: – Прошу, не нужно. Рипли склонила голову и, не удержавшись, изобразила гримасу. Она знала, он очень бережно относился к своей лаборатории, но зачем было так напрягаться, когда она попыталась посмотреть в микроскоп? Ведь она даже к нему не прикасалась. – Прости, – извинилась она, хотя прозвучало это явно неискренне. К Эшу вернулось самообладание. – Ну, тут у нас любопытная комбинация элементов, – объяснил он. – Благодаря этому получается, что он живучий сукин сын. По телу Рипли пробежал холодок. – И ты его впустил, – упрекнула она. Эш с обиженным видом поднял подбородок. – Я исполнял приказ, ясно? – раздраженно ответил он. Рипли пристально на него посмотрела и в этот момент точно поняла, зачем зашла в лазарет. – Эш, когда Далласа и Кейна нет на корабле, командую я, – сказала она. Он помрачнел. – Ой, да. Я забыл. Но это была ложь, и они оба это знали. Он даже не пытался показаться убедительным. Но Рипли беспокоило, почему так? Просто потому, что Эш такой придурок? Или потому что он не признавал ее место в командной иерархии? Или это вообще не было связано конкретно с ней? А может, он просто считал, что ему дозволено делать все что заблагорассудится, без оглядки на последствия? «Сейчас я положу этому конец», – решила она и вслух добавила: – Кроме того, ты забыл основной для всех ученых закон о карантине. – Нет, его я не забывал, – спокойно ответил он. – Ах, вот как, – сказала Рипли. – Значит, просто нарушил? Эш недовольно посмотрел на нее. Его правая рука лежала на бедре. – А ты понимаешь, что случилось бы с Кейном? Его единственный шанс выжить – это вернуться сюда. Его раздражение принесло Эллен удовольствие. Приятно было видеть, что она может его достать. – Боюсь, что, нарушив карантин, ты подверг риску все наши жизни, – парировала Рипли. – Может, мне и стоило оставить его снаружи, – ответил Эш, после чего вернулся в свое привычное состояние отстраненного превосходства. – Может, я и поставил под угрозу остальных, но это был риск, на который я был готов пойти. Рипли придвинулась чуть ближе, сцепившись с ним взглядом. – Великоват риск для научного работника, – проговорила она. – Это же выходит за рамки устава, верно? – Я выполняю свои обязанности так же ответственно, как и ты, ясно? – ответил Эш. Рипли еще раз скользнула глазами по экрану. Она хотела заглянуть в его компьютер, но не была уверена, что поймет там хоть что-нибудь. Эш с вызовом смотрел на нее. – Делай свою работу, – добавил он, – а я буду делать свою, хорошо? В голове Рипли пронеслась дюжина возможных ответов – ни один из них не был ни вежливым, ни приятным. Но вместо них она лишь сделала вдох, затем выдох и, повернувшись, вышла из помещения. На самом деле ей только и нужно было, чтобы Эш делал свою работу – только складывалось впечатление, будто ему было интереснее существо, вцепившееся Кейну в лицо, чем спасение старпома. «Почему?»
ТОЛЧКИ
ДАТА: 11 ОКТЯБРЯ 2165 ГОДА
Грег Хансард стоял в гуще атмосферного хаоса, бушующего на поверхности LV-426. Ему хотелось кричать. Атмосферный процессор над ним издал громкий металлический скрежет и затрясся так, что он ощутил дрожь машины под ногами. – Какого черта вы там делаете, ребята?! – рявкнул Хансард по радиосвязи. Его сердце подскочило в груди и забилось в ритме с грохотом процессора. Он почувствовал, что задыхается в своей дыхательной маске. Грег осознавал всю иронию своего положения, но желание сорвать с себя маску от этого не уменьшалось. Хотя, конечно, он бы этого не сделал – песчаная буря, может, и сводила с ума, но не до такой степени. – Все, что в наших силах, – вот что мы делаем! – прокричал один из инженеров. При таком ревущем ветре Хансард не понял, кто это был. – В корпусе генератора трещина! Если сбросить скорость наполовину, мы сможем починить его, и не придется выключать все полностью. – Выполняйте! – крикнул в ответ Хансард. – Просто сделайте это, и чем быстрее – тем лучше. Нельзя больше допускать задержек. – Черт, шеф, мы же не выбирали эту проклятую планету! – ответил инженер. Хансард с досадой опустил голову. – Знаю, знаю, – сказал он. – Я сам задушил бы того идиота, который ее выбрал. – Хансард, тебе стоит подойти сюда! – еще один голос по радио. Его он сразу узнал. – В чем дело, Наджит? – спросил Грег, начав обходить машину. Атмосферный процессор возвышался над его головой на шестьдесят семь футов, вибрируя, стуча и выплевывая пригодный для дыхания воздух. – Лучше сам посмотри, – ответил Наджит. Внутри процессора находилось три инженера и еще шесть – снаружи. Наджит был конструктором. Уже шесть лет Компания пыталась терраформировать LV-426 – теперь ее называли Ахероном, – и уже закладывала фундамент для будущей колонии. Основное здание центрального комплекса было готово – там вместе со строителями и инженерами сейчас жила дюжина колонистов. И управлял всем колониальный администратор, Эл Симпсон. Однако не проходило и дня без того, чтобы Симпсон не обрушивался с критикой, требуя ускорить процесс терраформирования. И насколько мог сказать Хансард, Симпсон был идиотом, который работал на людей, чей идиотизм простирался до куда более крупных масштабов. Колония – ее назвали «Надеждой Хадли», в честь одного из разработчиков проекта, – была основана совместными усилиями правительства Земли и корпорации «Вейланд-Ютани». Она находилась под управлением колониальной администрации, которая, по общепринятому мнению, придерживалась всех правил, установленных Межзвездной торговой комиссией. Сам Ахерон не был планетой в полном смысле слова, хоть и считался ею. Это была просто глыба, зависшая черт знает где, одна из лун планеты Кальпамос. Бури, состоящие из слепящих потоков ветра, песка и пыли, не стихали здесь почти никогда. И как бы плотно Хансард ни закупоривал свои маску, капюшон и защитный костюм, песок все равно проникал повсюду. Повсюду. Каждый хренов день. Из всех возможных вариантов для колыбели новой людской колонии «Вейланд-Ютани» выбрала именно это место – почему? Атмосферные условия не позволяли даже составить нормальные карты из космоса, но какой-то засранец все равно решил построить здесь первоклассное жилье. Хансарду казалось, будто само это место было против их присутствия. Им удалось установить атмосферные процессоры с разными промежутками по всей поверхности, но самый важный – огромный, собороподобный «Процессор Один» – был еще не достроен. И при этом они постоянно сталкивались с самыми разными трудностями. От толчков в земле появлялись трещины – как-то в такую даже провалился один из мелких процессоров. Рабочий процесс то и дело затягивался из-за всякого рода происшествий, ошибок геологов и неисправного оборудования. И вот теперь… а что теперь? Ощущая тревогу от издаваемого машиной стука, он прошагал вокруг основания процессора. Земля тряслась, и Хансард подумал, что, наверное, он дрожит и сам. Во рту у него стоял вкус грязи. – Наджит? – позвал он, думая, что тот уже должен был находиться где-то рядом. – Я здесь! – последовал ответ. Всмотревшись в беспокойную завесу песка, Хансард разглядел три фигуры. Но они находились вовсе не у процессора, а стояли в дюжине футов от корпуса машины, уставившись на землю. «Вот дерьмо, – подумал Хансард. – Только не говорите, что…» Процессор трясло. Хансард обернулся вокруг, чтобы посмотреть на него, затаив дыхание. Машина содрогалась так сильно, что было заметно, как корпус сдвигается с места. Вдруг до него дошло, что толчки исходили не только от машины. – Сукин сын! – крикнул он. Скрежет металла внутри сооружения перерос в скрипучий грохот. Повернувшись обратно, Хансард побежал к остальным. Их действительно оказалось трое. Но внутри находилось еще трое. Внутри этого скрежещущего, стонущего металла. – Что за… – начал он. – Еще один разлом! – крикнул Наджит. Подойдя поближе, Хансард смог увидеть трещину в земле, в которую, будто песок, высыпались плотные комья атмосферной пыли и вулканического пепла. Наджит обежал трещину, проследовав вдоль нее от самого процессора, чтобы определить длину, затем остановился и повернулся к одному из двоих конструкторов. – Пятнадцать футов! – крикнул он. – И она растет! Но Хансарда не заботило, на какое расстояние трещина тянулась от процессора. Он подбежал к внешнему корпусу и уставился на щель в том месте, где она появлялась из-под машины. – Нет, – зашептал он. – Нет-нет-нет-нет! Он смотрел сквозь завесу сдуваемого ветром песка. Процессор вздрогнул, и лязг изнутри напомнил ему архивную видеозапись работающего древнего локомотива, которую он когда-то видел. – Вырубите его! – рявкнул он. – Вырубайте все и вылезайте оттуда! – Шеф… – осторожно начал Наджит. Хансард набросился на троих конструкторов. – Возвращайтесь, идиоты! – приказал он, активно жестикулируя. – Вы что, забыли про «Процессор Три»? По радио были слышны голоса инженеров, находившихся внутри. Они кричали друг на друга – приказы и ругательства смешивались в исполненный паники коктейль. – Думаешь, будет хуже? – крикнул Наджит. Земля по-прежнему сотрясалась. Дрожь локализовалась, но сколько она еще продлится – сказать было нельзя. Прежде чем приступить к строительству, они полтора года занимались изыскательскими работами, однако никаких признаков локализованных толчков не выявили. До тех пор, пока не стало слишком поздно. – Уже и так достаточно плохо! – гаркнул Хансард. Процессор ахнул, и гул внутри затих, хотя корпус продолжал трястись. Когда буря ненадолго ослабла, он смог осмотреть машину сбоку и заметил трещину в гладкой металлической поверхности – она зияла в двадцати футах над землей. «Дерьмо!» – Выметайтесь оттуда, сейчас же! – крикнул он. – Нгуен! Мендез! Выме… Вдруг Хансард остановился и посмотрел себе под ноги. Земля вроде бы замерла, толчки ослабли. Он на несколько секунд затаил дыхание, пока не появилась уверенность, что все, наконец, прекратилось. Пусть это было и неважно. Процессор можно было отремонтировать, но зачем? Еще толчок – хоть завтра, хоть через десяток лет – и все может развалиться опять. Эту машину оставалось просто бросить – забрав лишь части этого металлического корпуса, построенного на земле, которую они считали более надежной. Но на Ахероне никогда нельзя было быть уверенным в надежности чего-либо. – Шеф, – проговорил Наджит, становясь рядом с ним. Хансард смотрел на бурю, обдуваемый ветром. Поверженный. Кто бы ни дал LV-426 ее новое название, он явно имел хорошее представление о его нелепости. В греческой мифологии Ахероном называлась одна из рек загробного мира. И значение у этого слова было довольно мрачное. Река боли. ----------------- Скачайте книгу и читайте дальше в любом из 14 удобных форматов:
НАШ ГОСТЬ