Он родился в пути, в боевом походе... Армия Тимура шла завоевывать Кавказ. Как всегда, Повелителя Мира сопровождали не только взрослые сыновья, но и жены, наложницы, жены сыновей и малолетние внуки. Даже беременной Гаухар-Шад, жене царского сына Шахруха, не позволили остаться дома. Во время долгой стоянки обоза в Султании Гаухар-Шад 22 марта 1394 года родила Тимуру еще одного внука. Когда гонец, скача почти целый месяц, привез весть об этом в Месопотамию, в передовой отряд, Тимур так обрадовался, что вопреки обыкновению пощадил защитников захваченного накануне города. Это было первое доброе дело, совершенное новорожденным, - пока еще без своего ведома... Мальчика назвали Мухаммед-Тарагаем. Прежде чем глаза его начали различать окружающий мир, а губы сумели произнести первое слово, крошечный Мухаммед уже успел совершить несколько дальних путешествий. Его колыбель везли вслед за армией по каменистым дорогам Армении, по болотистым равнинам Месопотамии, по горным перевалам Ирана. Потом угрук - так называли царский обоз - был отправлен в Самарканд, чтобы вскоре снова двинуться вслед за воинами в чужие края - через пустыни и горы, через реки и болота, опять на Кавказ. Мухаммед-Тарагай долго не знал родины. Не помнил он и своей матери. Вскоре после рождения его отобрали у нее и отдали на воспитание старшей жене Тимура, властной Сарай-Мульк-Ханым. Таково было правило, которое никто не смел нарушить. Мальчик виделся с матерью и отцом лишь изредка, проездами через Герат, где Шахрух был наместником. Воля Тимура посылала воинов на завоевание все новых и новых стран. - Вся вселенная не заслуживает того, чтобы иметь двух повелителей, - говорил он приближенным. И повсюду вслед за армией кочевал и маленький Мухаммед-Тарагай. Из всех своих многочисленных внуков Тимур почему-то особенно привязался к этому худенькому, слабому здоровьем мальчику. И придворные, заметив такую привязанность, стали угодливо называть Мухаммеда Улугбеком - «великим беком». Постепенно это прозвище так прижилось, что настоящее имя совсем забыли. Как Улугбек он и вошел в историю. Осенью 1398 года Тимур двинул свои тумены на Индию. Он снова хотел взять с собой и Улугбека, и только боязнь за здоровье внука в чужой стране с влажным и жарким климатом заставила его отказаться от этого намерения. Улугбек и Сарай-Мульк провожали армию до Кабула. А через полгода первыми встречали ее весенним вечером на берегу Аму-Дарьи возле Термеза. Улугбеку исполнилось уже пять лет, и встреча эта была первым ярким воспоминанием его жизни. Торжественно ревели огромные медные трубы - карнаи. Солнце ярко сверкало, отражаясь в блестящих щитах воинов, - казалось, оно светит отовсюду. Свежий ветер колыхал белые султаны на шлемах. Через реку навели специальный плавучий мост, устланный коврами. Когда Тимур проехал, по нему, мост немедленно разрушили: никто не смел вступить на него после Повелителя Мира. Армия переправлялась вплавь. Над мутной водой всю ночь стоял разноголосый шум, сверкали факелы, неистово ржали кони. Нескончаемой цепью спускались к реке вьючные лошади, ишаки, верблюды. Они несли богатейшую добычу, захваченную в сожженных и растоптанных индийских городах. Словно ожившие горы, брели через реку слоны с пестрыми попонами и резными беседками на спинах. Их было так много, что Улугбек сбился со счета и только восторженно вскрикивал и хлопал в ладошки. Тимур сделал двухдневную остановку в Термезе. И все это время через реку переправлялись воины, перевозили награбленные сокровища, перегоняли угрюмых, обессилевших от дальнего пути рабов. Их были тысячи. Во всех захваченных городах Тимур приказал отбирать лучших мастеров: каменщиков, живописцев, оружейников, чеканщиков - и, заковав в цепи, гнать в Самарканд. Днем и ночью звенели цепи на переправе. Но Улугбек не слышал этого похоронного звона, увлекаясь пирами, которые устраивали по нескольку раз в день в честь Тимура, и заслушиваясь рассказами о геройских подвигах багатуров. Мальчик завидовал двоюродному брату Халилю. Еще бы - в бою за индийскую столицу, когда войско Тимура на какой-то миг дрогнуло под натиском вражеских боевых слонов, смелый Халиль первым кинулся вперед и даже захватил одного слона и пригнал его в подарок к шатру деда. А ведь Халилю всего пятнадцать лет... «Скорее бы подрасти! - мечтал Улугбек. - Мчаться на коне в самую гущу сечи, тысячами повергать врагов, захватывать у них слонов, оружие, красивые камни». Он видел лишь парадную сторону войны и совсем не думал о том, сколько крови и грязи оставили на вытоптанных индийских полях воины Тимура. Он не знал, что по приказу его деда перед битвой у стен Дели в одну ночь перебили сто тысяч безоружных пленников - просто так, для острастки и из опасения, как бы они не восстали. Улугбек упивался хвастливыми рассказами, гордился своим непобедимым дедом, был совершенно ошеломлен пышной роскошью пиров и победных празднеств, которым не виделось конца. Пировали в каждом городе по пути к Самарканду и особенно на родине Тимура, в Кеше, где, как велеречиво записали придворные историки, «в течение пятнадцати дней его величество отдыхал в тамошнем дворце, утешаясь конем безмятежной небесной сферы, течением государственных дел по желанию, движением звезд, покорных его велениям, временем, состоящим у него слугою, и судьбою, его рабыней». Пировали все лето и в Самарканде. Тимур решил сделать его столицей мира. В центре городской крепости он приказал построить громадный, в четыре этажа, дворец Кок-Сарай. Дворец получился какой-то странный - мрачный, угрюмый, больше похожий на тюрьму. Он и в самом деле стал тюрьмой для пленных чужеземных мастеров, которые денно и нощно ковали здесь мечи, кольчуги, щиты. Тут же, в Кок-Сарае, хранилась казна. Самарканд и прежде славился малиновым бархатом, который вывозили отсюда во многие страны, шелком, тафтой и превосходной бумагой. Сотни водяных мельниц шумели по берегам арыка Оби-Рахмат, приводя в движение бумажные станки. Теперь Тимур решил завести и новые ремесла, чтобы руками пленных мастеров приумножить славу Самарканда. Из далекого Дамаска везли ткачей, которые умели выделывать узорчатые шелковые ткани, стеклодувов и гончаров, оружейников, славившихся своими клинками и дальнобойными гибкими луками. Из Турции пригнали каменщиков и золотых дел мастеров. Чужеземные инженеры и бомбардиры трудились в подвалах Кок-Сарая над изготовлением новых смертоносных катапульт. Тимур не брезговал ничем. Порой он действовал, как заправский мелкий вор. Из Герата, например, он увез... городские ворота и поставил их в своем Кеше. Сколько людей было оторвано от родных мест и согнано в Самарканд, никто не знал точно. Говорили, будто не менее полутораста тысяч человек. Во всяком случае, все пленники не умещались в городе. Многие жили в пещерах, зиявших на склонах старого городища Афросиаба, или просто под деревьями у городских стен. Тимур строго следил, чтобы пленники не ели зря хлеба. Между пирами в загородных садах он почти каждый день находил время для поездок по городу. Пустели улицы, закрытые навесами от солнца, замирали купцы в своих лавках, стихал базарный шум, когда проезжал на белом жеребце Тимур, окруженный свитой. Он сидел в седле прямо, не сутулясь, не глядя по сторонам, но глаза его подмечали малейший непорядок, и тогда виновным не приходилось ожидать пощады. Улугбек часто сопровождал деда в поездках, стараясь сидеть на коне так же свободно и легко. Присутствовал он и при закладке грандиозной соборной мечети, постройкой которой решил ознаменовать Тимур свои победы. Чтобы мечеть стояла вечно, время для закладки долго выбирали придворные звездочеты - астрологи, а историки поспешили занести о таком событии в летописи: «В воскресенье четвертого числа, месяца рамазана, 801 года, который соответствует четвертому году Зайца, когда Луна, бывшая в созвездии Льва, отвернулась от шестиугольника Солнца и соединилась с шестиугольником звезды Зухрат , искусные инженеры и опытные в познаниях мастера в час, счастливый и удобный для предсказания по звездам, положили основание постройки. Исполнители работ и проворнорукие мастера, каждый из которых был лучшим в стране и единственным в государстве, обнаружили высокие свойства ловкости и умения в укреплении устоев и возведении фундамента. Двести человек каменотесов из Азербайджана, Фарса, Индостана и других стран работали в самой мечети, а пятьсот человек в горах упорно трудились над обтесыванием камня и отправкой его в город. Артели мастеров и ремесленников, собравшиеся со всех концов мира к подножию трона, прилагали каждый, насколько мог, в своей области тщательное старание. Для сосредоточения материалов 95 гороподоб-ных слонов доставлены были из стран Индии в Самарканд и пущены в дело. С помощью телег, запряженных волами, и большого числа людей волокли они огромные камни...» У Тимура был свой «метод ускорения строительства». Историк Абдар-Раззак так рассказывает об этом: «Обычай Сахиба-Керани был таков, что он всякий раз, как возводил какую-нибудь постройку, разделял ее на несколько участков и заведование каждым поручал одному из царевичей, эмиров и вельмож, чтобы между ними во время работы происходило соревнование. Днем и ночью он наводил справки; у кого работа подвинулась вперед, того он награждал и хвалил, кто отстал - того упрекал. Удивительно, что его великий ум дошел до некоторых вещей, какие никогда не приходили в голову мастерам-строителям». Так поступил Тимур и в этот раз. Наблюдать за постройкой соборной мечети он поручил двум сановникам. Один из них за такую честь потом поплатился жизнью... Чужими руками строил Тимур могущество своего государства. Чужой кровью щедро поливал захваченные сады и поля. На костях пленных рабов вставали чудесные дворцы, мечети, крепостные стены. Столица империи украшалась все новыми и новыми зданиями. Именно тогда стали называть Самарканд «Сайкали-руи-земинаст», что означает «Лик Земли». А селения вокруг города окрестил Тимур именами чужеземных столиц: Димишк (Дамаск), Миср (Каир), Султания, Багдад, Шираз, - дабы показать всем, что меркнут они против Самарканда, словно убогие кишлаки. Но в настоящем, не игрушечном Багдаде еще властвовал турецкий султан Баязед, копил армию, грозил своей силой. Тимур готовил войска к походу на него. Сборы пришлось ускорить, потому что тревожные вести вскоре принесли гонцы из Султании - тоже настоящей, не игрушечной, где наместником Тимура оставался его сын Мираншах. Судя по рассказам гонцов, тайных соглядатаев, которые сидели у Тимура в каждом городе, и жены царевича Севин-Бек, приехавшей в Самарканд, разум Мираншаха окончательно помутился. Первые признаки болезни появились несколько лет назад, когда царевич упал с лошади и сильно ушиб голову. Тимур все-таки оставил его правителем огромной завоеванной области, занимавшей почти весь Иран и Кавказ. Теперь приехавшая жена Мираншаха поведала о новых горестях. Она плакала и показывала следы побоев. Царевич совсем забросил государственные дела, пьянствует, раздает казну приближенным. Ни с того ни с сего он зачем-то приказал выкопать из могилы кости историка Рашид-ад-Дина, умершего почти сто лет назад, и перенести их на еврейское кладбище. Что ему сделал покойник? Потом Мираншах дал приказ разрушить несколько лучших зданий Султании и будто бы сказал при этом: - Мой отец хочет прославиться тем, что строит. А я прославлюсь разрушениями. -----------------------------------------------------------
"Скачайте
всю книгу в
нужном формате и читайте дальше"
Он родился в пути, в боевом походе... Армия Тимура шла завоевывать Кавказ. Как всегда, Повелителя Мира сопровождали не только взрослые сыновья, но и жены, наложницы, жены сыновей и малолетние внуки. Даже беременной Гаухар-Шад, жене царского сына Шахруха, не позволили остаться дома.
