Дождливым осенним днем 1997 года по территории Свято-Троице-Сергиевой пустыни, что расположена по дороге на Петергоф, проследовала скромная похоронная процессия. У археологического раскопа, в глубине которого виднелись три старинных захоронения, монахи Пустыни Николай и Игнатий произнесли заупокойную молитву. Гроб с находящимися в нем останками после отпевания по православному канону был предан земле. Небольшая группа находившихся здесь российских дипломатов возложила цветы… Так завершился еще один — посмертный — этап в судьбе выдающегося российского дипломата и государственного деятеля Александра Михайловича Горчакова. В 1996 году, в ходе сопоставления архивных данных, после проведения археологических изысканий и антропологических исследований было установлено место захоронения, найдены и идентифицированы останки человека, могила которого, казалось бы, затерялась навсегда. Сама Пустынь, исковерканная временем, от прежнего великолепия сохранила лишь внешний периметр. От сотворенных великими зодчими храмов не осталось и следа. Был целиком срыт с лица земли некрополь выдающихся людей того времени — памятник элите российского общества конца XVIII–XIX веков. (Из 567 именных захоронений оказалось возможным установить лишь три: основателя Пустыни отца Варлаама, принца Ольденбургского и архитектора Штакеншнейдера.) На месте некрополя были разбиты площадь и сквер для построений, занятий и прогулок курсантов поселенной здесь школы милиции. А более века назад, 14 апреля 1883 года, здесь величественно возвышались храм в честь основателя Пустыни и церковь ее попечительницы — Святой Зинаиды. Пустынь отстраивали выдающиеся архитекторы — Растрелли, Боссе, Горностаев, Парланд, Штакеншнейдер. Долгие годы это место почиталось святым. Жизнь здесь шла в непрерывной молитве по упокоившимся людским душам… Пустынь была прибежищем для монахов и обездоленных верующих, а кладбище Пустыни — последним пристанищем для членов именитых российских фамилий. Здесь находились склепы потомков Суворова, Кутузова, Нарышкиных, Зубовых, Голицыных, Кочубеев, Кушелевых, Толстых, Юсуповых… В тот день 1883 года сановный Петербург, дипломатический корпус, разночинная общественность собрались на прощальной панихиде по выдающемуся человеку своего времени. Гроб с его телом был доставлен из Баден-Бадена, где и скончался находившийся там на излечении князь Горчаков. На печальное событие можно было прочесть такие отклики: «На политическом горизонте Европы погасла звезда первой величины. Скончался канцлер Русской империи князь Александр Михайлович Горчаков, более четверти века руководивший внешней политикой России. Каково бы ни было мнение об этой политике у дипломатии и общества, покойный, во всяком случае, принадлежал к числу передовых, выдающихся личностей последнего времени. Заслуги его в деле служения отечеству — неоспоримы, дарования — несомненны. На дипломатическом поприще он обнаружил редкое умение если не управлять обстоятельствами, то справляться с ними. Как человек, он был в высшей степени симпатичен, привлекал всех своим обращением, любезностью, остроумием и почти не имел врагов даже между дипломатами государств, неприязненно расположенных к его отечеству. Россия преклонялась перед своим канцлером и его «русской политикой»; Австрия осыпала его похвалами, канцлер соседней империи называл его своим другом, хотя не совсем по-дружески отнесся к нему на Берлинском конгрессе; Франция отзывалась о нем с полным сочувствием; Италия прислала ему знаки высшей степени своих орденов, даваемых в редких случаях; Испания сделала его грандом первой степени; Англия, от имени органа большинства образованного мнения, газеты «Тайме», заявила, что смерть князя Горчакова образует в среде интеллектуальных интересов «брешь, подобную той, которую нанесло бы нашим привязанностям удаление друга»… Князь Горчаков был крупным явлением в общеевропейской жизни — в этом не может быть никакого сомнения. У нас из всех министров прошлого царствования он пользовался большим расположением не только интеллигентного общества, но и простого русского люда, а любовь народная не падает на людей недостойных, и никакой высокий пост, никакое заигрывание с популярностью не заставляет уважать человека, пренебрегающего общественным мнением» . Казалось бы, эти строки некролога — залог долгой и благодарной памяти потомков. Но история иначе распорядилась как посмертной судьбой Горчакова, так и его наследием. Могила его, как и усыпальницы нескольких поколений известных русских родов, как и храмы, у подножия которых совершались захоронения, была разорена. Надгробные памятники вырывались из земли вместе с прахом умерших. Изучение обломков в ходе проведенных недавно раскопок так и не позволило достоверно установить, какие из них были фрагментами разрушенных соборов, а какие — фамильных склепов. По сути, то были камни, разбросанные ушедшими людьми из ушедшего времени. Пришла, однако, пора собирать их. Дорога забвения для канцлера Горчакова началась уже на склоне его жизни, когда молодые и энергичные соратники по Комитету министров стали оттеснять престарелого, авторитетного политика от участия в важнейших государственных делах. В ход пускались не конкретные претензии, но обвинения в старческой немощи и издержках преклонного возраста. Истинная же причина крылась в другом. Вдохновленные первыми результатами реформ, ура-патриоты, ведомые наследником престола, стали двигать Россию на тропу войны, вопреки возражениям Горчакова и некоторых других политиков. В итоге не готовую к полномасштабной войне Россию втянули в кровопролитную Балканскую кампанию (1877–1878). Предприятие это повлекло невероятные жертвы. Россия находилась на пределе сил, и лишь чудом военная кампания завершилась победой. Череда победных парадов и наград, лавры царя-освободителя Александра II затенили огромные материальные издержки, понесенные российским государством вдали от собственных границ. Берлинский конгресс (1878) усилиями коалиции западных держав свел к минимуму политические итоги этой эпопеи. Горчаков, желая оградить российский престол от ненужной хулы, взял на себя ответственность за такой политический итог. Все годы своего служения он вызывал в светских кругах тайную зависть и раздражение благодаря своему таланту, образованности, умению держать себя уверенно и независимо, «не кланяясь и не стараясь угождать разным сиятельным хамам» , а в конце жизни еще и тем, что своим политическим долголетием навсегда перекрыл кое-кому дорогу к вершинам государственной карьеры. Пребывание Горчакова на различных дипломатических должностях растянулось в общей сложности на 67 лет, захватив четыре царствования — Александра I, Николая I, Александра II, Александра III. Наиболее продуктивным периодом жизни стало для него служение министром иностранных дел при императоре Александре II. Правление этого государя — особая глава российской истории, она как никакая другая поучительна для современности. После долгих лет реакции и застоя, среди горечи и уныния, вызванных военным поражением в Крымской кампании (1853–1856), в России были предприняты решительные преобразования, затронувшие все сферы жизни общества. Новый российский самодержец Александр II под давлением непреложных обстоятельств, побуждаемый мыслящими российскими патриотами, стал на путь реформирования империи. Коалиция европейских стран, стоявшая на пороге победы в Крымской войне, в числе прочих рассматривала и радикальный план Пальмерстона (1784–1865), министра иностранных дел Великобритании. Главной его целью было «окончательно поставить Россию на колени». Вот как делилась Россия согласно этому плану: «Аландские острова и Финляндия возвращаются Швеции; Прибалтийский край отходит к Пруссии; королевство Польское должно быть восстановлено, как барьер между Россией и Германией; Молдавия и Валахия и все устье Дуная отходят к Австрии, а Ломбардия и Венеция от Австрии к Сардинскому королевству (Пьемонту); Крым и Кавказ отбираются у России и отходят к Турции, причем часть Кавказа, именуемая «Черкессией», образует отдельное государство, находящееся в вассальных отношениях к султану Турции» . Беспримерная, многомесячная героическая оборона Севастополя развеяла надежды провести в жизнь этот и подобные планы. Война закончилась, и пришлось наконец трезво посмотреть правде в глаза. А правда состояла в том, что все европейские страны, с которыми Россия соперничала, пытаясь говорить на равных, продвинулись далеко вперед, значительно обогнав ее в хозяйственно-экономическом развитии и по уровню жизни. Демократизация и гласность — первые из предпринятых новой властью преобразований. Уже в 1856 году, после коронации Александра II, российские граждане из разночинной среды впервые получили возможность выезжать за границу. Были разрешены ранее запрещенные литературные произведения. Началось наступление на сословные привилегии. Один за другим возвращались после тридцати лет тюрем и ссылки опальные декабристы. Политический лексикон пополнился такими словами, как «реформа», «демократия». Преодоление «всероссийского застоя» настоятельно диктовало необходимость «коренной перестройки» Общественной и экономической жизни. Император и его окружение встали на путь реформ, преодолевая многостороннее противодействие. Преградами для преобразований были провокационные выступления радикалов, действия политической оппозиции из-за рубежа и, наконец, консервативное большинство, не желавшее ничего менять. Однако власть продолжила движение к обновлению государства. За годы своего правления, временами утрачивая моральный дух, физические силы, отступая от ранее избранного пути, Александр II все же сумел добиться очень и очень многого. Создаваемое им правительство начинало свою работу с опустевшей казны, экономической разрухи. Продолжалась Кавказская война. Обострился польский вопрос. Россию сотрясали народные волнения. При таком положении дел трудно было без колебаний определиться в подходах к реформированию. Находилось немало «доброжелателей», которые, желая помочь, критиковали предложенные проекты, ничего не предлагая взамен. Коллега Горчакова по участию в реформаторских преобразованиях, министр внутренних дел граф П. А. Валуев в своих дневниках запечатлел обуревавшие его тяжкие раздумья: «Мне порою приходит на мысль: не погибли ли мы окончательно? Не порешена ли судьба Российской империи? При таком разладе управления, при таком отсутствии людей, мыслящих более или менее одинаково и действующих заодно, возможно ли предупредить распадение отечества на части?» В этих условиях Горчаков стал одним из самых последовательных реформаторов — первым и единственным в истории Российской империи министром иностранных дел, кому обстоятельства (в сочетании с личными способностями) позволили значительно влиять на государственную политику, увязывая ее с внутренними реалиями страны. Преимущество Горчакова перед другими состояло в способности уверенно и мужественно вступать с императором в споры, которые в любую минуту могли перерасти в конфликт и закончиться разрывом. Современники не раз были свидетелями того, как Горчаков «вылетал из кабинета царя с раскрасневшимися щеками», так что нередко затем сам император уговаривал своего «ближнего боярина» не принимать близко к сердцу их размолвки. Здравый смысл и трезвый расчет, подкрепленные красноречивыми доводами, были для Горчакова решающими в дискуссиях с императором и так называемым большинством в правительстве, которое всегда было готово подстраиваться под официальное мнение. Горчаков — один из тех русских политиков, кто сделал все для того, чтобы повернуть власти к внутренним проблемам страны. Так, принципиальное положение циркулярной ноты МИД России в адрес иностранных правительств от 21 августа (2 сентября) 1856 года, заключенное в формуле «Россия сосредоточивается», относилось не только к внешнему миру, но и к внутренним делам. Всем строем этого дипломатического послания Горчаков стремился закрепить не столько в европейском, сколько в имперском сознании российской элиты твердую нацеленность государства на внутренние преобразования. Отстраняясь от активного участия в решении проблем поддержания европейского равновесия, Россия переключала внимание на преодоление собственной политической и экономической отсталости. Идея «сосредоточения» постепенно становилась стержнем российской национальной программы возрождения. В наше время, совершив движение по диалектической спирали, российское общество вновь оказалось перед необходимостью отвечать, по сути, на те же вопросы, что и в годы царствования Александра II. И сегодня тот опыт, те искания и борения российских государственников обретают для нас особую ценность и символический смысл. -----------------------------------------------------------
"Скачайте
всю книгу в
нужном формате и читайте дальше"
Дождливым осенним днем 1997 года по территории Свято-Троице-Сергиевой пустыни, что расположена по дороге на Петергоф, проследовала скромная похоронная процессия. У археологического раскопа, в глубине которого виднелись три старинных захоронения, монахи Пустыни Николай и Игнатий произнесли заупокойную молитву. Гроб с находящимися в нем останками после отпевания по православному канону был предан земле. Небольшая группа находившихся здесь российских дипломатов возложила цветы…
