Вот что значит забвение, подумал Рорк. Оно способно не просто привести здание в негодность, а полностью его разрушить. Он это уже наблюдал. Год за годом, по кирпичику – и дом, считай, умер. По его мнению, этот процесс коварнее урагана или землетрясения, поскольку убивает медленно и беззвучно, без гнева и страсти, зато с глубочайшим презрением. А может, он слишком сентиментален? Ведь это строение на протяжении десяти с лишним лет служило лишь жалким прибежищем для крыс да наркоманов. Но при наличии воображения и существенных вложений это, словно ссутулившееся, старое здание можно вернуть к жизни, и тогда оно еще послужит. Воображения и финансов у Рорка хватало, более того – он получал удовольствие от возможности употреблять их по своему усмотрению. И прихоти. К этому объекту он присматривался уже более года, с долготерпением кошки перед мышиной норкой выжидая, когда владеющая зданием не слишком надежная фирма пошатнется еще сильней. Одновременно он держал ушки на макушке и прислушивался ко всем слухам касательно реконструкции, новых источников финансирования или окончательного банкротства фирмы. Как он и предполагал, истина оказалась где-то посередине, и дом был выставлен на продажу. Но Рорк опять торопиться не стал, выжидая удобного момента, пока нереальная, с его точки зрения, начальная цена не снизилась до разумных пределов. Но и тогда он еще немного выждал, понимая, что финансовые затруднения компании-собственника заставят ее в конце концов согласиться на еще более низкую цену – правда, для этого пришлось немного поволноваться. Разумеется, покупка, как и продажа недвижимости – да, впрочем, и всего другого, – это бизнес. Но в то же время и игра, причем для него – весьма увлекательная, такая, в которой ему особенно нравилось одерживать верх. Для него по степени азарта и удовлетворения бизнес почти не уступал воровству. Когда-то он промышлял кражами, чтобы выжить, а позже делал это по инерции, поскольку воровство стало для него своеобразной игрой, в которой он к тому же оказался чертовски силен. Но те времена для него давно остались в прошлом, и Рорк редко сожалел о том, что прекратил свои темные делишки. Что правда, то правда: эти делишки позволили ему накопить кое-какой первоначальный капитал, но потом он существенно его приумножил, а теперь в полной мере научился распоряжаться нажитым. Когда он думал о том, от чего отказался и что в результате приобрел, то приходил к заключению, что это было лучшее решение в его жизни. Сейчас он стоял между каменных стен своего последнего приобретения, высокий человек с поджарым и хорошо натренированным телом. На нем был безупречно сшитый костюм темно-серого цвета и накрахмаленная сорочка цвета торфяного дыма. С одной стороны от него стоял приземистый прораб по имени Пит Стаски, с другой – его главный архитектор, аппетитная Нина Уитт. Вокруг суетились рабочие, заносившие инструмент и обменивавшиеся громогласными репликами в попытке перекричать уже звучавшую музыку отбойных молотков, столь хорошо знакомую Рорку по бесчисленным стройкам, которые он вел в разных уголках планеты. – Ну, остов-то, надо признать, еще крепкий, – проговорил Пит, перекатывая во рту черничную жвачку. – Конечно, насчет работы я спорить не собираюсь, но все же должен в последний раз предупредить: снести его совсем и отстроить заново было бы дешевле. – Может, и так, – согласился Рорк, в чьем голосе слышались еле уловимые ирландские корни. – Но эти стены достойны лучшей участи, чем полное разрушение. Так что мы их выпотрошим и начиним тем, что придумала для них Нина. – Дело хозяйское, – отозвался Пит. – Вот именно. – Не пожалеете! – заверила Нина. – Для меня это всегда самый волнующий момент! Снести то, что отжило свой век, и открыть себе простор для его возрождения. – Никогда не знаешь, что обнаружишь во время сноса. – Пит поднял кувалду. – Однажды нашел целое новое крыльцо в фанерном ящике – его так и не распаковали. А еще брошенную стопку журналов аж за 2015 год. Он покачал головой и протянул кувалду Рорку: – Первые несколько ударов – ваши. Это хорошая примета – чтобы начал владелец. – Я сам хорошая примета. – Рорк с веселым выражением снял пиджак и протянул Нине. Оглядел обшарпанную, грязную стену и улыбнулся при виде украшавшего ее безграмотного граффити. Нахрен этот долбаный мир! – Начнем здесь, пожалуй, а? – Он взял кувалду, примерился к ее весу, размахнулся и ударил в гипсовую стену с такой силой, что Пит одобрительно крякнул. Дешевый материал разлетелся в щепки, выплюнув из себя серую пыль и обломки. – Нарушаете правила техники безопасности, – прокомментировал Пит. – Хорошо еще, что такая дохлая стенка не обвалилась целиком. – Он презрительно мотнул головой. – Хотите, можете вдарить еще пару раз, она, глядишь, и совсем развалится. Рорк рассудил, что дурацкое возбуждение от процесса разрушения вполне соответствует человеческой натуре. Он еще раз ударил кувалдой в стену, разнося вокруг фонтан гипсовой крошки. Затем в третий раз. Как и предсказывал прораб, большая часть стены осыпалась. За ней открылось узкое пространство с хилыми опорами и еще одна стена. – Это что за хрень? – Пит придвинулся и хотел заглянуть внутрь. – Погоди. – Отложив кувалду, Рорк взял Пита за локоть и сам протиснулся внутрь. Между разбитой им стеной и следующей, в нескольких футах дальше, лежали два длинных свертка, обернутых в толстую пленку. Но он уже и сам видел, что это такое. – Да уж… Действительно, нахрен этот долбаный мир. – Это же… Черт! – Что там? – мимо Пита протиснулась Нина, продолжая держать в руках пиджак Рорка. – Ой! Боже мой! Это же… Это же… – Трупы, – закончил за нее Рорк. – Точнее, то, что от них осталось. Пит, ребят придется притормозить. Кажется, мне надо проинформировать жену. Рорк забрал из дрожащих пальцев Нины пиджак и достал из кармана аппарат. – Ева, – проговорил он, когда лицо жены появилось на экране. – Похоже, мне тут нужен полицейский.
Лейтенант Ева Даллас стояла перед разрисованным граффити, закопченным кубиком трехэтажного здания с деревянными оконными рамами и ржавыми решетками и недоумевала, за каким чертом Рорку понадобилась эта рухлядь. Но коли уж он ее купил, значит, рассчитывает извлечь какую-то прибыль. Но сейчас это было не главное. – Может, это еще и не трупы. Ева обернулась на свою напарницу – детектива Пибоди, закутанную в теплое пальто, как какой-то эскимос – если допустить, что эскимосы носят пуховые фиолетовые пальто. Если так и дальше пойдет, конец 2060 года будет ознаменован для них обморожением ног. – Раз он сказал трупы, значит, трупы. – Ну да, наверное. Отдел убийств: наш рабочий день начинается в тот момент, когда заканчивается ваш. И так постоянно, – согласилась напарница. – Вышей этот слоган себе на наволочке. – Лучше на футболке. Ева поднялась по двум разбитым ступеням бетонного крыльца и вошла в двустворчатые металлические двери. При такой работе, подумалось ей, раннее начало дня всегда обеспечено. Это была высокая худая женщина. На ногах – крепкие сапоги, одета в длинное кожаное пальто. Взъерошенные порывистым ветром короткие непослушные волосы гармонировали по цвету с коньячным оттенком ее глаз. Когда Ева распахнула дверь, та заскрипела, как убитая горем, охрипшая женщина. При первом же взгляде на царящую в вестибюле грязь и запустение на лице Евы, таком же худом, как вся она, с характерной ямочкой на подбородке, отразилось недоумение. Но оно быстро сменилось бесстрастным выражением, взгляд сделался хладнокровным, и она вновь превратилась в стопроцентного полицейского. За ее спиной Пибоди негромко выдохнула: – Фу! Хотя в душе она была с ней согласна, Ева промолчала и шагнула вперед к людям, сгрудившимся у разбитой стены. Вперед вышел Рорк. Казалось бы, подумала она, в своем дорогом костюме делового воротилы, с роскошной шевелюрой шелковистых черных волос, ниспадающих едва ли не до плеч, и лицом, на котором так и читалась благосклонность фортуны, он должен был выглядеть здесь совсем неуместно. Однако это было не так, ее муж казался абсолютно на своем месте, и было заметно, что он держит ситуацию под полным контролем. – Лейтенант! – Его дерзкие синие глаза на мгновение задержались на ее лице. – Пибоди! Прошу извинить за причиненные неудобства. – У вас тут трупы? – Похоже на то. – Тогда это для нас не неудобство, а работа. Где они? Там, за стеной? – Да, точно. Насколько я успел понять, целых два. И конечно, я ничего там не трогал, после того как проломил стену и их обнаружил. И остальным трогать запретил. Уж порядки-то ваши я знаю. Да, наши порядки он знает, подумала Ева. Не хуже, чем она – его. Непререкаемый босс, отлично держит себя в руках, а внутри – сдерживаемое бешенство. Она знала, что его так бесит: его объект, его приобретение – и кто-то посмел сделать его местом преступления! Местом убийства. Поэтому она проговорила тем же деловым тоном: – Пока не разберемся, нельзя сказать, с чем мы имеем дело. – Разберетесь. – Он погладил ее по руке легким прикосновением. – Достаточно одного взгляда. Ева, я думаю… – Не надо мне пока говорить, что ты думаешь. Лучше, если я войду, не имея никаких предположений. – Ну да, конечно. Ты права. – Он подвел ее к проему в стене. – Лейтенант Даллас, детектив Пибоди, Пит Стаски. Наш прораб. – Здрасьте, – процедил Пит и ткнул в надпись на своей строительной каске. – При сносе чего только не увидишь! Но такого… – Никогда не знаешь заранее. А кто та женщина в костюме? – спросила Ева Рорка, оглянувшись на даму, сидящую на каком-то перевернутом ведре, обхватив голову руками. – Это Нина Уитт, наш архитектор. Никак в себя не придет. – Ясно. Мне нужно, чтобы вы все сдали назад. Надев на руки резиновые перчатки и бахилы поверх сапог, Ева подошла к пробитой стене. Пролом был неровный, с рваными краями, но в самом широком месте достигал двух футов ширины, а в высоту шел почти от пола до потолка. Как и Рорк до нее, она увидела два длинных мешка, один поверх другого. Он не ошибся в своей оценке. – Осторожно ступайте, леди! То есть лейтенант, – поправил себя Пит. – Эта перегородка… Стойки уж больно хлипкие. Надо мне вам каску добыть. – Все в порядке. – Ева присела на корточки и посветила фонариком на мешки. Одни кости, подумалось ей. Ни следа одежды, ни клочка – во всяком случае, ничего такого не видно. Зато видно – в каких местах крысы прогрызли пленку, чтобы добраться до своей добычи. – Известно, когда эту стену поставили? – Достоверно – нет, – ответил Рорк. – Я, пока мы вас ждали, покопался в документах, чтобы узнать, выдавалось ли разрешение на подобное внутреннее переустройство. Ничего такого не было. Связался с бывшим собственником – точнее, с представителем фирмы-владельца. Если им верить, на момент покупки объекта стена уже стояла, а это было года четыре назад. Сейчас вот жду, когда перезвонит тот, кто владел домом до них. Можно было сказать, чтобы он предоставил это ей, но зачем впустую тратить слова и время? – Пибоди, вызывай-ка экспертов! И пошли заявку на криминалиста-антрополога. Экспертам скажешь, что нам потребуется осмотр трупов, а также отпечатки со стен и полов. – Будет сделано. – Думаешь, могут быть еще? – негромко спросил Рорк. – Проверить надо. Она вышла и посмотрела на мужа. – Придется на время все ваши работы приостановить. До дальнейших распоряжений. – Да я уж понял. – Пибоди снимет с вас показания и запишет все контакты, после чего можете быть свободны. ------------- "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Вот что значит забвение, подумал Рорк. Оно способно не просто привести здание в негодность, а полностью его разрушить. Он это уже наблюдал. Год за годом, по кирпичику – и дом, считай, умер. По его мнению, этот процесс коварнее урагана или землетрясения, поскольку убивает медленно и беззвучно, без гнева и страсти, зато с глубочайшим презрением.
