Кэшин обогнул холм, и прямо в лицо ему дунул ветер с моря. Заканчивалась холодная осень; за ветви амбровых деревьев и кленов, которые сажал еще брат его прадеда, из последних сил цеплялись редкие уже огненные листья, но и им оставалось недолго. Ему нравилось это время, это особенное спокойствие по утрам. Осень он любил гораздо больше, чем весну. Собаки начали уставать, но так и бежали, едва не утыкаясь носами в землю. Они все дольше и дольше нюхали ее, как будто уже не надеялись на добычу. Но вот одна что-то почуяла, и обе встрепенулись, помчались по следу и исчезли из виду за деревьями. Он дошел почти до самого дома, а собаки, угольно-черные, еще только появились, встали, подняли морды и огляделись, словно оказались тут впервые. Ищейки. Они еще постояли, посмотрели на него и припустили вниз по склону. Он заторопился, почти что побежал, и собаки догнали его уже у калитки. Они отпихивали его кучерявыми черными лбами, протискивались, толкались сильными задними лапами. Он снял крючок, собаки чуть приоткрыли калитку и след в след помчались к двери дома. Ни одна не желала уступать другой, они стояли, задрав хвосты, похожие на мохнатые кривые сабли, и тыкались носами в косяк. Оказавшись в доме, два больших пуделя поспешили прямо на кухню и принялись шумно лакать воду из своих чашек. Кэшин тем временем приготовил каждому еду: по два шматка толстой, как дубина, собачьей колбасы, которую он брал у мясника в Кенмаре, и по три горсти сухого корма. Он позвал собак, вынес их чашки во двор и расставил в метре друг от друга. Собаки вышли за ним и сели, повинуясь команде. Утолив жажду, они теперь едва шевелились, как будто суставы вдруг перестали им повиноваться. Он разрешил им есть, но они равнодушно посмотрели на еду, переглянулись и уставились на хозяина, точно желали узнать: он что, для того и позвал их, чтобы глядеть вот на это несъедобное? Кэшин зашел в дом. В заднем кармане брюк затрещал мобильник. — Да. — Полиция? — раздался насмешливый голос Кендалл Роджерс; она говорила из участка. — Нам позвонила женщина, живущая неподалеку от Беккета, какая-то миссис Хейг. Говорит, у нее в сарае кто-то сидит. — И что он там делает? — Ничего. Собака на него лает. Я сама разберусь. Кэшин сразу же задал вопрос по существу: — Какой адрес? — Я уже еду. — Не надо. Мне по пути. Адрес давай. — Он прошел в кухню и черкнул в блокноте число, время, происшествие и место. — Скажи, буду минут через пятнадцать — двадцать. И дай ей мой номер — пусть звонит, если что. Собаки обрадовались его спешке, забегали и, когда он вышел, понеслись прямо к машине. Всю дорогу они нетерпеливо высовывали носы из приоткрытых задних окон. Кэшин остановился на лужайке, метров за сто от калитки. На звук его шагов из-за живой изгороди высунулось грубое, точно топором вырубленное женское лицо в ореоле нечесаных и давно не мытых седых косм. — Из полиции? — не поздоровавшись, осведомилась женщина. Кэшин кивнул. — Кадровый? Форма, все дела? — Нет, в штатском, — ответил он и показал ей значок с изображением лисы, какой носили при себе все полицейские штата Виктория. Она стянула с носа засаленные очки и недоверчиво уставилась на значок. — А собаки что, полицейские? — последовал вопрос. Он оглянулся. В заднем окне маячили две мохнатые черные головы. — Работают на полицию, — не стал он вдаваться в подробности. — Где? — Пошли, — ответила она. — Я своего пса заперла, а то совсем взбесился, паршивец. — Джек-рассел, — без труда определил он породу. — А ты откуда знаешь? — Угадал. Они обошли, дом. Внутри у Кэшина приступом дурноты поднимался страх. — Туда, — указала хозяйка. Чтобы попасть в сарай, надо было долго идти сквозь запущенный сад, а потом пролезть через дырку в заборе, скрытую буйными зарослями картофельного жасмина. Они дошли до ворот. За ними стеной поднималась высокая, по колено, трава, из которой торчали ржавые куски металла. — Что у вас там? — спросил Кэшин, когда перед ними показалось сооружение из кое-как скрепленных железных листов. От страха у него взмокли даже ключицы. И правда, лучше бы сюда приехала Кендалл! Миссис Хейг поскребла щеку, всю усыпанную черными волосками, похожими на обломанные зубья расчески, и ответила: — Да так, рухлядь. Старый грузовик. Я уже сколько лет туда не ходила! Да и тебе не советую. — Выпустите пса, — сказал Кэшин. Она несогласно мотнула головой: — А вдруг этот придурок его покалечит? — Не покалечит. Как его зовут? — Монти. Я их всех так называю — в честь Монтгомери, виконта Аламейнского. Он маленький совсем еще, кто его знает… — Правильно, — согласился Кэшин. — И все-таки выпустите Монти. — А твои полицейские собаки? Нa кой шут они тогда? — Для дел поважнее, — как можно спокойнее ответил Кэшин. — Значит, я подойду к двери, а вы выпускайте своего виконта Монти. Во рту пересохло, затылок ломило — прежде, до Рэя Сэрриса, он за собой такого не замечал. Кэшин пересек лужайку и встал слева от двери. Жизнь заставит — и научишься держаться подальше от всяких подозрительных типов, а значит, без нужды не заходить в темные сараи. Миссис Хейг стояла у зарослей картофельного жасмина. Он подал ей знак, а у самого сердце едва не выпрыгивало из груди. Небольшой пес, настоящий клубок мышц, запрыгал по траве, коротко побрехивая, добежал до сарая, не успел остановиться вовремя — стукнулся лбом о дверь и сердито заворчал, весь дрожа от возбуждения. Кэшин постучал в покореженную дверь сарая. — Полиция, — произнес он громко, радуясь тому, что занят делом. — Давай выходи! Долго ждать не пришлось. Пес отпрянул и зашелся в визгливом лае, высоко подпрыгивая. Из темноты показался человек с полотняной скаткой в руках, постоял, как бы раздумывая, и вышел. На пса он даже не взглянул. — Иду, — сказал он. — Вот, прилег соснуть. Коротко стриженный, седой, небритый, широкоплечий, на вид лет пятьдесят. — Позовите собаку, миссис Хейг, — бросил Кэшин через плечо. Хозяйка крикнула: «Монти!» — и пес нехотя, но послушно побежал на ее голос. — Вторжение в частные владения, — уже спокойнее заговорил Кэшин, не чувствуя никакой угрозы от незнакомца. — Да ладно, вторжение! Зашел поспать, только и всего. — Положите скатку и снимите куртку, — распорядился Кэшин. — А ты кто такой? — Полицейский. — И он показал значок с лисой. Мужчина свернул свою синюю куртку и положил ее на скатку. К зашнурованным ботинкам с разорванными носами уже давно не прикасалась обувная щетка. — Как вы сюда попали? — спросил Кэшин. — Когда пешком шел, когда голосовал. — Откуда? — С юга. — Иэ Нового Южного Уэльса? — Угу. — Неблизко. — Да уж. — А куда идете? — Так… Куда надо. — Да, страна у нас свободная. Документы есть? Права, страховка… — Нет. — Что, совсем никаких? — Совсем. — Тогда нечего терять время, — сказал Кэшин. — Я еще не завтракал. Документов у вас нет, я вас забираю, снимаю отпечатки пальцев, обвиняю в нарушении частных владений, сажаю. Выйдете вы нескоро… Мужчина нагнулся, нашарил в куртке бумажник, вынул из него сложенный листок и протянул Кэшину. — Положите его в карман, а куртку киньте сюда. Куртка упала примерно в метре от них. — Отойдите, — приказал Кэшин, поднял куртку и ощупал. Ничего. Он вынул из кармана затертый на сгибах листок и прочел: «Дейв Ребб работал на Буринди-Даунз в течение трех лет, показал себя трудолюбивым и спокойным, хорошо разбирается в двигателях, механике и еще в скотоводстве. Я готов нанять его снова в любое время». Подписался под этой рекомендацией, выданной 11 августа 1996 года, Колин Бленди, менеджер. Внизу значился номер телефона. — Это где? — спросил Кэшин. — В Квинсленде. Возле Уинтона. — И что это? Удостоверение личности? Десятилетней давности? — Ну вроде того. Кэшин вынул блокнот, списал с листка имена, телефонный номер и сунул бумагу обратно в карман куртки. — Вы напугали хозяйку, — сказал он. — Плохо. — Здесь было совсем тихо, когда я пришел, — ответил бродяга. — Собака даже не гавкнула. — А с полицией у тебя как, Дейв? — Как-как… Никак. — Может, душегуб какой, — раздался сзади голос миссис Хейг. — Убийца. Опасный убийца. — Миссис Хейг, полицейский здесь я, — напомнил ей Кэшин, — я и разберусь. Давай подброшу до шоссе, — обратился он к бродяге. — Еще раз сюда придешь — мало не покажется. Ясно? — Ясно. Кэшин нагнулся, поднял куртку и протянул ее бродяге. — Ну, пошли. — Судить таких надо! — крикнула им вдогонку миссис Хейг. Уже в машине Дейв Ребб уверенной рукой потрепал собак по холкам. За перекрестком Кэшин съехал на обочину. — Тебе куда? — спросил он. Бродяга на миг задумался и ответил: — В Кромарти. — До Порт-Монро подброшу, — сказал Кэшин и повернул налево. На повороте в город он остановился, вышел вместе с бродягой, открыл багажник и отдал ему скатку. — Знаешь, куда идти? — спросил он. — Деньги есть? — Не надо, — отозвался Ребб. — Ты ведь со мной по-людски, не то что другие. Разворачиваясь, чтобы ехать обратно, Кэшин видел, как Ребб зашагал по дороге, а концы скатки торчали у него поперек спины. В утреннем тумане он был похож на распятого. ------------------------------------------------------------
"Скачайте
всю книгу в
нужном формате и читайте дальше"
Кэшин обогнул холм, и прямо в лицо ему дунул ветер с моря. Заканчивалась холодная осень; за ветви амбровых деревьев и кленов, которые сажал еще брат его прадеда, из последних сил цеплялись редкие уже огненные листья, но и им оставалось недолго. Ему нравилось это время, это особенное спокойствие по утрам. Осень он любил гораздо больше, чем весну.
