По спине побежали мурашки, сердце вдруг заколотилось. Пенелопа оглянулась через плечо. Ее словно бы охватило предчувствие — предчувствие того, чему суждено было случиться уже вечером этого дня. В студии было тепло, однако щеки Пенелопы ощущали прохладу. Девушка все еще сидела в гримерной. К коже приложили холодную губку с тональным кремом, из волос вынули гребень в виде голубя, птицы мира. На волосы нанесли мусс — из кудрей следовало соорудить длинные локоны. Наконец Пенелопу Фернандес, председателя Шведского общества мира и арбитража, бесшумно проводили в студию новостей. Пенелопа села под свет студийных прожекторов. Напротив нее оказался Понтус Сальман, генеральный директор акционерного общества «Силенсиа Дефенс», компании, производящей боеприпасы и оружие. Ведущая, Стефани фон Сюдов, сменила тему; взглянув в камеру, она заговорила об увольнениях, последовавших после того, как британский оборонный концерн «Системз Лимитедз» купил акционерное общество «Буфорс», и повернулась к Пенелопе: — Пенелопа, во время нескольких дебатов вы весьма критически высказались по поводу шведского экспорта оружия. Вы даже упомянули скандал «Анголагейт», который разразился во Франции. Нескольких высокопоставленных политиков и бизнесменов привлекли тогда к ответственности за взятки и контрабанду оружия и приговорили к длительным тюремным срокам… но ведь в Швеции такого не было? — Этому может быть два объяснения, — начала Пенелопа. — Или наши политики действуют как-то иначе, или как-то иначе работает наша система правосудия. — Вы отлично знаете, — сказал Сальман, — что в Швеции существует долгая традиция… — Согласно шведским законам, — перебила Пенелопа, — согласно шведским законам производство и экспорт вооружения запрещены. — Вы неправы, — заметил Сальман. — Параграфы 3 и 6 закона «Об оружии», — уточнила Пенелопа. — Но «Силенсиа Дефенс» получила предварительное разрешение, — улыбнулся Сальман. — Да. Иначе бы речь пошла о колоссальных нарушениях в экспорте оружия… — Но теперь у нас есть поддержка, — перебил Сальман. — Не забудьте, для чего предназначено оружие… Стефани остановила Пенелопу и кивнула Сальману — тот поднял руку, давая понять, что еще не закончил. — Все сделки внимательнейшим образом проверяются, — пояснил он. — Либо правительством, либо Агентством по контролю за экспортом оружия, если вам таковое известно… — Во Франции тоже есть аналогичные организации, — перебила Пенелопа. — И все же оружие и боеприпасы ценой в восемь миллиардов крон каким-то образом попали в Анголу — несмотря на эмбарго ООН, несмотря на абсолютный запрет… — Мы сейчас говорим о Швеции. — Я понимаю, что никому не хочется потерять работу. Но можно ли услышать, как вы объясните экспорт огромного количества оружия в Кению? Эта страна… — Вам просто нечего возразить, — перебил Сальман, — абсолютно нечего. Или все же есть?.. — К сожалению, я… — Вы можете сказать что-нибудь конкретное? — вмешалась Стефани фон Сюдов. — Нет. — Пенелопа опустила глаза. — Но… — Тогда я бы на вашем месте извинился, — сказал Сальман. Пенелопа посмотрела ему в глаза. Почувствовала, как поднимаются в душе злость и раздражение, но пересилила себя и извинилась. Сальман обиженно улыбнулся и стал рассказывать о фабрике в Трольхеттане. Когда «Силенсиа Дефенс» получила разрешение начать производство, там было создано двести рабочих мест. Затем Сальман принялся объяснять, что такое предварительное разрешение. Он так неспешно распространялся об этом, что у его оппонента явно не оставалось времени для возражений. Пенелопа слушала, пытаясь изгнать из сердца опасную гордыню. Она представляла себе, как они с Бьёрном совсем скоро поднимутся на борт его яхты. Будут спать в кровати с высоким валиком в изголовье — той, что стоит в носовой части судна, набьют едой холодильник и крошечный морозильник. Водка будет поблескивать в ледяных стопках, а они станут есть селедку — маринованную, с горчицей, и свежую картошку, а еще вареные яйца и хлебцы. Пришвартуются у островка в шхерах, накроют стол на корме и несколько часов просидят в лучах вечернего солнца.
Пенелопа Фернандес вышла из здания телестудии и двинулась в сторону Вальхаллавеген. Она почти два часа просидела на полукруглом диванчике в ожидании продолжения, после чего продюсер сообщил, что им пришлось отказаться от ее выступления: понадобилось освободить время для пяти советов, как быстро обзавестись к лету плоским животиком. В парке Ердет виднелся большой разноцветный шатер «Сиркус Максимум». Служитель поливал двух слонов водой из шланга. Один слон поднял хобот, и тугая струя воды полилась ему прямо в рот. Пенелопе было двадцать четыре года. Кудрявые черные волосы чуть ниже плеч. На шее поблескивала короткая серебряная цепочка с маленьким распятием — Пенелопа носила его со дня конфирмации. Золотисто-смуглая кожа. «Словно оливковое масло или мед», как выразился один мальчик, когда они в старших классах должны были описывать друг друга. Большие серьезные глаза. Пенелопе не раз приходилось слышать, что она поразительно похожа на Софи Лорен. Пенелопа достала телефон и позвонила Бьёрну — сказать, что она уже идет, сядет сейчас в метро на «Карлаплан». Бьёрн озабоченно спросил: — Пенни, что-нибудь случилось? — Нет, а что? — Я оставил запись у тебя на автоответчике. Все готово, не хватает только тебя. — Но ведь мы не спешим? Когда длинный крутой эскалатор потащил Пенелопу вниз, на платформу метро, ее сердце забилось быстрее от смутно-тревожного чувства, и она прикрыла глаза. Лестница уходила вниз, сужалась, воздух становился все холоднее. Пенелопа Фернандес родилась в Ла Либертаде — одном из самых больших департаментов Сальвадора. Мать Пенелопы, Клаудия Фернандес, во время гражданской войны попала в тюрьму, и Пенелопа родилась в камере, где пятнадцать арестанток, как могли, помогали ее матери. Клаудия была врачом и активисткой кампании за народное просвещение. Она пыталась распространить профсоюзное право на представителей коренного населения и потому оказалась в тюрьме. Пенелопа открыла глаза, только когда нужно было ступить с эскалатора на платформу. Чувство, что ее изолировали от прочих людей, исчезло. Она снова подумала о Бьёрне, который ждал ее возле клуба моторных лодок на острове Лонгхольмен. Пенелопа любила нырять голой с его яхты — окунаться в воду и видеть перед собой только море и небо. Поезд, раскачиваясь, мчался вперед, солнце ударило в окна, когда вагоны вырвались из туннеля и подкатили к станции «Гамла Стан». Пенелопа Фернандес ненавидела войну, насилие и оружие. Именно эта жгучая ненависть заставила ее сдать экзамен на степень магистра политологии в Упсале и заняться вопросами мира и конфликтов. Она работала в группе французских добровольцев «Аксьон Контр ля Фем» в Дарфуре вместе с Джейн Одуйя. Писала в «Дагенс Нюхетер» обращавшие на себя внимание статьи о женщинах-беженках и об их попытках наладить будничную жизнь после очередного акта насилия. Два года назад Пенелопа сменила Фриду Блум на посту председателя Шведского общества мира и арбитража. На станции «Хорнстулл» Пенелопа вышла из метро на солнечный свет. Внезапно она вновь почувствовала необъяснимую тревогу и побежала вниз по склону Польсундбакен, к набережной Сёдер Меларстранд; быстро перейдя по мосту на Лонгхольмен, она свернула налево, к гавани, где швартовались небольшие суда. В безветренном воздухе пыль от гравия висела как туман. Яхта Бьёрна стояла в тени, прямо под мостом Вестербрун. Солнечные блики, отражаясь от воды, рисовали на стальных балках моста пляшущий сетчатый узор. На корме Пенелопа увидела Бьёрна в ковбойской шляпе. Он стоял неподвижно, ссутулившись, обхватив плечи руками. Пенелопа сунула два пальца в рот и свистнула. Бьёрн дернулся, и на его лице отразился смертельный испуг. Он глянул на дорогу и увидел Пенелопу. Когда он подходил к трапу, глаза у него были все еще встревоженные. — Что случилось? — спросила она, спускаясь к лодкам. — Ничего. — Бьёрн поправил шляпу и попытался улыбнуться. Они обнялись, и Пенелопа почувствовала, что руки у него ледяные, а рубашка на спине промокла. — Ты весь вспотел, — сказала она. Бьёрн опустил глаза: — Волновался из-за отплытия. — Ты захватил мою сумку? Он махнул в сторону каюты. Палуба чуть гудела под ногами. Пенелопа ощущала запах нагретого солнцем пластика и лакированного дерева. — Э-эй! — позвала Пенелопа. — Где витаешь? Соломенные волосы Бьёрна были заплетены в спутанные дреды и торчали во все стороны. По-детски ясные синие глаза уже улыбались. — Я тут, — ответил он и опустил взгляд. — О чем ты все время думаешь? — О том, что мы будем вместе. — Бьёрн обнял ее за талию. — О сексе на природе. Он провел губами по ее волосам. — Так ты на это надеешься? — прошептала Пенелопа. — Да. Пенелопу рассмешила его прямота. — Очень многие… женщины, по крайней мере, считают, что секс на природе малость переоценен, — сообщила она. — Лежишь на земле среди муравьев, камней… — Это все равно что купаться голышом, — не сдавался Бьёрн. — Ну-ка попробуй меня переубедить, — подзадорила Пенелопа. -----------------------------------------------------------
"Скачайте
всю книгу в
нужном формате и читайте дальше"
По спине побежали мурашки, сердце вдруг заколотилось. Пенелопа оглянулась через плечо. Ее словно бы охватило предчувствие — предчувствие того, чему суждено было случиться уже вечером этого дня.
