В четыре утра Гас Шмидт тихонько одевался в спальне своего скромного дома на Лонг-Айленде, надеясь не потревожить жену, с которой он прожил пятьдесят пять лет. Однако у него ничего не вышло. Рука Лотти Шмидт выскользнула из-под одеяла и принялась нашаривать выключатель лампы, стоявшей на ночном столике. Щурясь и еще окончательно не проснувшись, она увидела, что муж надел толстый пиджак, и строго спросила, куда он собрался. — Лотти, я на фабрику, там что-то случилось. — Поэтому Кейт звонила тебе вчера? Кейт была дочерью Дугласа Коннелли, владельца мебельного комплекса «Точные копии антикварной мебели Коннелли» в расположенном по соседству Лонг-Айленд-сити, где Гас работал, пока пять лет назад не вышел на пенсию. Лотти, пожилая женщина семидесяти пяти лет с седыми редеющими волосами, надела очки и посмотрела на часы. — Гас, ты спятил? Тебе известно, сколько сейчас времени? — Четыре утра. Кейт попросила меня встретиться с ней в половине пятого. Видимо, у нее имелись на это причины, вот почему я согласился. Лотти видела, что он явно чем-то расстроен. Но она знала, что не следует задавать вслух вопрос, который беспокоил обоих. — Гас, в последнее время у меня появилось дурное предчувствие. Я знаю, тебе не нравится, когда я говорю подобные вещи, но мне кажется, должно произойти что-то нехорошее. Я не хочу, чтобы ты шел на эту встречу. В свете тусклой лампочки в шестьдесят ватт, горящей на ночном столике, они сердито смотрели друг на друга. В глубине души Гас признался себе, что напуган. Лотти утверждала, что обладает даром предвидения; это одновременно раздражало и вызывало у него страх. — Лотти, ложись спать, — мрачно попросил он. — Вне зависимости от того, какие у них проблемы, я вернусь к завтраку. Гас не был склонен демонстрировать свои чувства, но какой-то инстинкт заставил его подойти к кровати, поцеловать жену в лоб и погладить по голове. — Не волнуйся, — твердо сказал он. Это были последние слова, которые она услышала от него в этой жизни.
Кейт Коннелли рассчитывала, что ей удастся скрыть беспокойство, наполнявшее ее перед ранней встречей с Гасом в музее мебельного комплекса. Она поужинала с отцом и его очередной подружкой в «Зоне», модном ресторане, недавно открывшемся на Манхэттене в Верхнем Ист-Сайде. За коктейлем девушка, как всегда, болтала с его «новой вкусняшкой» о пустяках — привычно, легко и непринужденно. Сандра Старлинг, платиновая блондинка лет двадцати пяти, с широко расставленными карими глазами, не смущаясь, рассказала, что участвовала в конкурсе красоты «Мисс Вселенная», но умолчала о том, на каком этапе выбыла из состязания. Она призналась, что мечтает сделать карьеру в кино и посвятить себя борьбе за мир, и Кейт ехидно подумала, что эта еще глупее предыдущих. Дуг — так ей было велено называть отца — вел себя исключительно добродушно и очаровательно, хотя пил больше обычного. Во время ужина Кейт обнаружила, что оценивает отца, точно является судьей на шоу «Таланты Америки» или «Танцы со звездами». Красивый мужчина, которому еще нет и шестидесяти, похожий на легендарную кинозвезду Грегори Пека. Но тут она напомнила себе, что большинство ее ровесников вряд ли оценили бы по достоинству это сравнение. «Если только они, как и я, не являются поклонниками классического кино», — подумала девушка. Может быть, она совершает ошибку, втягивая в эту историю Гаса? — Кейт, я говорил Сандре, что ты самая умная в нашей семье, — сказал отец. — Ну, я так не думаю, — ответила Кейт, заставив себя улыбнуться. — Перестань скромничать, — принялся укорять ее Дуг Коннелли. — Кейт — дипломированный аудитор, Сандра. Работает в «Уэйн и Кратерс», одной из самых крупных аудиторских компаний страны. — Он рассмеялся. — Есть только одна проблема — она постоянно рассказывает мне, как следует управлять нашим семейным бизнесом. — Дуг помолчал. — Моим бизнесом, — добавил он. — Она постоянно про это забывает. — Папа, то есть Дуг, — спокойно проговорила Кейт, хотя чувствовала, как ее начинает охватывать ярость, — Сандре это неинтересно. — Сандра, посмотри на мою дочь. Ей тридцать лет, она высокая, роскошная блондинка, невероятно похожая на мать. Ее сестра, Ханна, — моя копия. У нее такие же темные волосы и голубые глаза, но в отличие от меня она получилась крошкой. Всего пять футов и два дюйма. Я правильно говорю, Кейт? Кейт решила, что, перед тем как приехать сюда, отец уже приложился к бутылке, а она знала: в таком состоянии он бывает невыносимым. Девушка попыталась увести разговор в сторону от семейных дел. — Моя сестра модельер, — объяснила она Сандре. — Она на три года младше меня. Когда мы были маленькими, она все время шила платья для кукол, а я делала вид, будто даю интервью «Джеопарди!» или «Колесу фортуны». «О господи, что я стану делать, если Гас подтвердит мои подозрения?» — спросила она себя, когда официант принес основное блюдо. К счастью, музыканты, отдыхавшие некоторое время, вернулись в заполненный посетителями зал, и оглушительная музыка сделала любые разговоры практически невозможными. Они перешли к десерту, но тут Кейт с отвращением услышала, что отец заказывает бутылку самого дорогого шампанского, имевшегося в меню. — Папа, нет нужды… — запротестовала она. — Кейт, избавь меня от своего скряжничества, — перебил ее Дуг достаточно громко, чтобы его услышали за соседними столиками. Кейт отчаянно покраснела и тихо сказала: — Папа, я кое с кем договорилась пропустить стаканчик, так что наслаждайтесь шампанским без меня. Сандра внимательно оглядывала зал в поисках знаменитостей и лучезарно улыбнулась мужчине, который поднял бокал, показывая, что пьет за нее. — Это Маджестик! Его альбом сейчас набирает популярность, — задыхаясь от восторга, проговорила она и, словно вспомнив в последний момент, пробормотала: — Рада была с тобой познакомиться, Кейт. Может, когда я стану знаменитой, ты согласишься управлять моими доходами. — Отличная идея! — Дуг рассмеялся. — Надеюсь, тогда она оставит меня в покое. — Впрочем, он поспешно добавил: — Шутка. Я невероятно горжусь моей умницей дочерью. «Если бы ты только знал, что собирается сделать твоя умница дочь», — подумала Кейт. Разрываясь между беспокойством и возмущением, она взяла пальто в гардеробе, вышла в холодный ноябрьский вечер и остановила такси. Кейт жила в Верхнем Вест-Сайде, в многоквартирном доме, где год назад купила квартиру, просторную, с двумя спальнями, с отличным видом на реку Гудзон. Ей нравилось новое жилье, но вместе с тем она сожалела, что прежний хозяин, Джастин Крамер, консультант по инвестициям, был вынужден продать квартиру по невыгодной цене, после того как потерял работу. На прощание Джастин геройски улыбнулся и подарил ей линдманию, точно такую же, как та, что невероятно ей понравилась, когда она пришла смотреть квартиру. — Робби сказал, тебе приглянулся мой цветок. — Он кивнул на агента недвижимости, сидевшего рядом. — Тот я забрал с собой, а этот — подарок тебе на новоселье. Поставь его на то же место на кухонном окне, и он разрастется, словно сорняк. Кейт, как делала нередко, размышляла о его милом подарке, когда вошла в свою симпатичную квартиру и включила свет. Мебель в гостиной была современной. Два дивана золотисто-бежевого цвета с большими мягкими подушками, казалось, звали прилечь и вздремнуть. Кресла с широкими подлокотниками и подголовниками, обитые такой же тканью, являли собой воплощение удобства. Подушки той же расцветки, что и ковер, добавляли яркости интерьеру. Кейт помнила, как Ханна смеялась, когда пришла посмотреть ее новую квартиру после доставки мебели. — Боже праведный, Кейт, — сказала она тогда, — ты выросла под разговоры отца о том, что в нашем доме все сделано компанией Коннелли, и тебя занесло в противоположную сторону. «Это правда, — подумала девушка. — Меня тошнило от заявлений отца на тему безупречных копий старых вещей. Может, когда-нибудь я стану думать иначе, но на данный момент совершенно всем довольна и счастлива». Безупречные копии . От этих двух слов, пусть и произнесенных мысленно, у нее сразу пересохло во рту.
В четыре утра Гас Шмидт тихонько одевался в спальне своего скромного дома на Лонг-Айленде, надеясь не потревожить жену, с которой он прожил пятьдесят пять лет. Однако у него ничего не вышло.
