Давайте начистоту — с этим делом мог справиться лишь я. Вы удивитесь, сколько парней, будь у них выбор, не подошли бы к нему и на милю. Выбор был и у меня — по крайней мере, сначала. Пара ребят мне так и сказали: «Хорошо, что оно досталось тебе, а не мне». Однако я их просто жалел и ни о чем не беспокоился. Кое-кто не в восторге от громких дел — слишком много вони в прессе, говорят они, слишком много дерьма летит, если на тебе остался «висяк». Но если думать о том, что будет больно, — считай, почти проиграл. Я фокусируюсь на позитиве, а тут его полно: даже те, кому якобы это неинтересно, знают: за большие свершения повышают по службе. Так что мне дайте то, о чем пишут на первых полосах, а дела о зарезанных торговцах наркотой можете оставить себе. Если не нравится шумиха, служи в участке. Вот некоторые, к примеру, совершенно не способны работать с детьми, и тут вопросов нет, но позвольте полюбопытствовать — если вас тошнит от крови, какого черта вы приперлись расследовать убийства? Неженок с радостью примут в отделе защиты интеллектуальных прав. У меня были дети, утопленники, изнасилования с убийствами и человек, которому отстрелили голову из дробовика так, что мозги засохли на стенах. И что? Если дело закрыто, бессонница меня не мучает. И раз уж об этом зашел разговор, давайте кое-что проясним: я, черт побери, был и остаюсь профессионалом. В отделе убийств я уже десять лет, и семь из них — с тех пор как освоился — у меня была самая высокая раскрываемость. В этом году я на втором месте, потому что нынешнему лидеру привалила серия верняков с домашним насилием, когда подозреваемый буквально сам подает себя на тарелочке с яблочным соусом. Лично мне доставались тяжелые мутные случаи — с наркоманами, без единого свидетеля, — и все равно я выдавал результат. Если бы наш старший инспектор хоть раз — хоть раз! — во мне усомнился, то мигом бы меня отстранил. Я вот что пытаюсь сказать: все должно было пройти как по маслу. Дело попало бы в учебники — блестящий пример того, как нужно работать.
Я сразу понял, что случай серьезный. Мы все это поняли. Обычные убийства распределяются в порядке общей очереди, и только большие, сложные дела, которые кому попало не отдашь, распределяет старший инспектор. Когда О'Келли заглянул в отдел, рявкнул: «Кеннеди, в мой кабинет!» — и исчез, мы сразу все поняли. Я схватил пиджак, висевший на спинке стула. Сердце забилось. Давно, слишком давно мне не поручали такие дела. — Никуда не уходи, — сказал я Ричи, своему напарнику. — О-о, — протянул в притворном ужасе Куигли, сидевший за своим столом, и взмахнул пухлой рукой. — Неужто Снайпер вляпался в дерьмо? Я и не надеялся… Он злился, ведь сейчас подошла его очередь и О'Келли отдал бы дело ему, если бы не знал, что тот полное ничтожество. — Яркое, ослепительное шоу только для тебя, старина. — Я надел пиджак и поправил галстук. — А что ты натворил? — Трахнул твою сестру. Бумажные пакеты были при мне — на случай если стошнит. Парни захихикали, и Куигли надул губы словно старуха. — Не смешно. — Что, за живое задело? Ричи сидел с открытым ртом; его распирало от любопытства, и он был готов вскочить со стула. Я вытащил из кармана расческу и быстро провел ею по волосам. — Так нормально? — Жополиз, — мрачно пробормотал Куигли. — Ага, — ответил Ричи. — Супер. А что… — Никуда не уходи, — повторил я и пошел к О'Келли. Второй знак: засунув руки в карманы, старший инспектор стоял за столом и раскачивался на пятках. Адреналин в нем так бурлил, что он не мог усидеть в кресле. — А ты не торопишься. — Прошу прощения, сэр. О'Келли не сдвинулся с места и, цыкая зубом, в который раз перечитал отчет о вызове, лежащий на столе. — Как продвигается дело Маллена? Последние несколько недель я потратил на подготовку досье для государственного обвинения по запутанному делу с одним наркоторговцем — чтобы там не осталось ни щелочки, в которую мог бы проскользнуть этот ублюдок. Некоторые следователи думают так: обвинения предъявлены — работе конец. Но если кто-то из моих подопечных срывается с крючка — редко, но бывает, — для меня это личное оскорбление. — Все готово. Ну, плюс-минус. — Его сможет закончить кто-то другой? — Без проблем. О'Келли кивнул и продолжил чтение. Он любит, когда ему задают вопросы — тогда становится ясно, кто тут главный, — и, раз уж он действительно мой начальник, то я не против подыграть для пользы дела. — Что-то новое пришло, сэр? — Ты Брайанстаун знаешь? — Никогда не слышал. — Я тоже. Один из новых городков на побережье, за Балбригганом. Раньше назывался Брокен-Бей или как-то так. — Брокен-Харбор, — сказал я. — Да, его я знаю. — Теперь это Брайанстаун. И к вечеру о нем узнает вся страна. — Скверное, значит, дело. О'Келли положил руку на отчет о вызове, словно пытался его удержать. — Муж, жена и двое детей зарезаны в собственном доме. Жену везут в больницу, чуть живую. Остальные погибли. Мы помолчали, слушая, как расходятся по воздуху крошечные волны, созданные этим словом. — Кто сообщил? — спросил я. — Сестра жены. Они общаются каждый день, а сегодня утром она не смогла дозвониться. Это обеспокоило ее так сильно, что она села в машину и отправилась в Брайанстаун. Автомобиль у дверей, в доме горит свет, хоть уже день на дворе, никто не открывает. Она звонит мундирам, те вышибают дверь, и — сюрприз-сюрприз. — Кто на месте? — Только местные. Взглянули разок, сообразили, что это не их весовая категория, и сразу дали сигнал нам. — Чудесно, — сказал я. В полиции полно идиотов, которые готовы несколько часов играть в детективов, превращая место преступления в дерьмо, прежде чем признают поражение и вызовут профессионалов. — Я хочу, чтобы делом занялся ты. Возьмешься? — С радостью. — Если не можешь все бросить, скажи: я отдам дело Флэгерти. Флэгерти — тот самый малый, который раскрывает верняки. — Не надо, сэр. Я беру. — Хорошо. — О'Келли наклонил отчет, почесывая большим пальцем подбородок. — А Курран? Он готов? Юный Ричи был в команде всего две недели. Многие не любят обучать новичков, так что это приходится делать мне. Если ты профессионал, твой долг — передать свои знания. — Будет готов, — ответил я. — Я могу на время его куда-нибудь засунуть, а тебе дать человека, который понимает, что к чему. — Если Курран не тянет, то лучше узнать об этом сразу. — Я не хотел получить напарника, который понимает, что к чему. Одно из преимуществ выпаса новичков заключается в том, что ты избавляешь себя от кучи проблем: ведь у всех, кто работает не первый год, есть свои привычки и методы. Новичок же, если правильно с ним обращаться, тормозит тебя куда меньше, чем ветеран. Я не мог тратить время на все эти игры — «нет-вы-нет-только-после-вас». — В любом случае главный — ты. — Сэр, поверьте, Курран справится. — Ладно, рискнем. Примерно год новички проходят испытательный срок. Это не официально, но все равно серьезно. И если Ричи в самом начале ошибется, то может собирать вещички. — Все будет в порядке. Я прослежу. — Рискует не только Курран, — заметил О'Келли. — Когда в последний раз ты вел большое дело? Его проницательные глазки уставились на меня. Мое прошлое громкое дело закончилось скверно. Я тут ни при чем — человек, которого я считал своим другом, обвел меня вокруг пальца, утопил в дерьме. Но люди ничего не забывают. — Почти два года назад. — Точно. Давай закрой это, и все будет путем. — Закрою, сэр. О'Келли кивнул. — Держи меня в курсе. — Он перегнулся через стол и толкнул ко мне отчет о вызове. — Спасибо, сэр. Я вас не подведу. — Купер и криминалисты уже в пути. — Купер — наш патологоанатом. — Тебе понадобятся люди; я распоряжусь, чтобы отдел прислал толпу «летунов». Шестерых хватит для начала? — Замечательно. Если понадобится еще, я позвоню. Я уже собирался уйти, как вдруг О'Келли добавил: — И, ради бога, сделай что-нибудь с его одеждой! — Я беседовал с ним на прошлой неделе. — Побеседуй еще раз! Черт возьми, в чем он пришел вчера — в толстовке? — По крайней мере я заставил его снять кроссовки. Маленький, но прогресс. — Если он хочет заниматься этим делом, пусть ускорит движение к прогрессу — до того как приедете на место. Там будет полно журналистов — слетятся как мухи на дерьмо. Хотя бы скажи ему, чтобы надел пальто и прикрыл свой тренировочный костюм, или в чем уж он там соизволил прийти. — У меня в ящике запасной галстук. Все будет нормально. О'Келли угрюмо буркнул что-то про свинью в смокинге. На обратном пути я мельком проглядел отчет. Жертвы: Патрик Спейн, его жена Дженнифер и их дети Эмма и Джек. Сестра, которая вызвала полицию, — Фиона Рафферти. Под ее именем диспетчер вывел печатными буквами: «ВНИМАНИЕ: ЗВОНИВШАЯ — ИСТЕРИЧКА».
Давайте начистоту — с этим делом мог справиться лишь я. Вы удивитесь, сколько парней, будь у них выбор, не подошли бы к нему и на милю. Выбор был и у меня — по крайней мере, сначала. Пара ребят мне так и сказали: «Хорошо, что оно досталось тебе, а не мне». Однако я их просто жалел и ни о чем не беспокоился.
