— Мы куда? — Просто едем. — Но куда-то мы всё же едем? Ребус посмотрел на своего пассажира. Звали его Питер Мейкл. Почти половину своей взрослой жизни он отбывал сроки в разных шотландских и английских тюрьмах — специфический цвет кожи и сутулость красноречиво об этом свидетельствовали. С его небритого лица настороженно смотрели чёрные глаза-буравчики. Ребус подобрал его перед букмекерской на Кларк-стрит. Они миновали несколько светофоров и теперь мимо Королевского бассейна направлялись в Холируд-парк. — Давненько не виделись, — сказал Ребус. — Чем нынче пробавляешься? — Ничем таким, можете спать спокойно — вы и вся ваша контора. — А по мне видно, что я лишился сна? — Выглядите точно так, как в восемьдесят девятом, когда меня упекли. — Неужели так давно? — делано удивился Ребус. — Но только давай уж по-честному, Питер, — ты оказал сопротивление при аресте. Психанул. — А вы — нет? Поняв, что Ребус не ответит, Мейкл снова уставился в лобовое стекло. «Сааб» Ребуса теперь ехал по Куинс-драйв, огибая скалистые утёсы Солсбери-Крэгс на подъезде к Сент-Маргаретс-Лox. Несколько туристов пытались кормить хлебом уток и лебедей, хотя стая пикирующих чаек успевала раньше и хватала немалую часть того, что предназначалось вовсе не им. Ребус показал поворот направо и стал подниматься вверх по Артурову Трону. Они обгоняли людей, бегущих трусцой и просто гуляющих, а город постепенно исчезал из виду. — Такую же точно картину встречаешь где-нибудь в глубинке, в горах, — сказал Ребус. — И не поверишь, что там, внизу, Эдинбург. — Он снова повернулся к пассажиру. — Ты вроде когда-то жил тут поблизости. — Сами знаете, что жил. — В Нортфилде, как я помню. — Машина замедлила ход — Ребус вырулил на обочину и остановился. Кивнул в направлении стены с открытыми воротами: — Вон там можно срезать немного, верно? Если бы ты шёл в парк пешком? Из Нортфилда? Мейкл в ответ пожал плечами. На нём была нейлоновая куртка с подкладкой, которая при каждом движении громко шуршала. Он смотрел на Ребуса, тот открыл новую пачку сигарет и прикурил. Прежде чем предложить пачку Мейклу, Ребус затянулся и выдохнул. — Я бросил в прошлом году. — Для меня это новость, Питер. — Вот уж в чём не сомневаюсь. — Ну, если ты не поддаёшься на искушения, давай выйдем на минуту. Ребус выключил зажигание, отстегнул ремень безопасности и открыл дверь. — Зачем? — Мейкл не шелохнулся. Стоя снаружи, Ребус нагнулся и заглянул в салон. — Хочу тебе кое-что показать. — А может, мне неинтересно. Но Ребус молча захлопнул дверь, потом обошёл машину и по лужку двинулся к воротам. Ключи остались в замке зажигания, и Мейкл разглядывал их секунд двадцать-тридцать, но потом вполголоса выругался и открыл пассажирскую дверцу. Ребус уже был по другую сторону парковой стены: внизу перед ним лежал восточный пригород города. — Крутой подъём, — сказал Ребус, приложив ладонь козырьком ко лбу. — Но ты тогда был моложе. А может, и не шёл пешком — допустим, одолжил машину у приятеля. Дело нехитрое. Сказал, что, мол, нужно перевезти кое-что. — Вы всё про Дороти, — проговорил Мейкл. — Угадал. — Ребус натянуто улыбнулся. — И случилось это почти за две недели до того, как было заявлено о её исчезновении. — Уж одиннадцать лет прошло… — Две недели, — повторил Ребус. — Ты тогда сказал, что подумал, она уехала к сестре. Вы якобы немного повздорили. Этого ты не мог отрицать: соседи-то слышали, какой у вас ор стоял. Но мог обернуть в свою пользу. — Ребус только теперь повернулся к нему. — Две недели. Да и то к нам обратилась с заявлением её сестра. Никаких свидетельств того, что Дороти выезжала из города, — мы навели справки на автобусном и железнодорожном вокзалах. Ты, как фокусник, поместил её в коробку, а когда открыл крышку, её там не оказалось. — Ребус помолчал и сделал полшага к Мейклу. — Но она там, Мейкл. Она где-то в городе. — Он пару раз топнул левой ногой. — Мертва и в землю закопана. — Меня тогда допрашивали — вы помните? — В качестве главного подозреваемого, — уточнил Ребус, слегка кивнув. — Может, пошла напилась где-нибудь, нарвалась на гопника… — Мы обошли сотни пабов, Питер, показывали её фотографию, разговаривали с завсегдатаями. — Могла подсесть к кому-нибудь на дороге, уехала в Лондон, а там ищи-свищи. — В Лондон, где у неё никого нет? Ни разу не сняла деньги со своего счёта в банке? — Ребус недоверчиво покачал головой. — Я её не убивал. Ребус демонстративно поморщился: — Питер, мы же с тобой толкуем с глазу на глаз. На мне нет микрофона, никакой аппаратуры. Этот разговор нужен мне исключительно для моего душевного спокойствия, только и всего. Если ты мне скажешь, что привёз её сюда и закопал, — тут и делу конец. — Я думал, вы больше не работаете по нераскрытым делам. — Ты где это слышал? — Эдинбургское отделение закрывается, реформируется. — Точно. Однако не все информированы, как ты. Мейкл пожал плечами: — Газеты читаю. — И особенно интересуешься работой полиции? — Я знаю, что у вас там реорганизация. — И откуда такой интерес? — Вы забыли, что у меня с вашей конторой давние отношения? Если уж мы об этом заговорили — вы почему не в отставке? Вам уже давно пора на пенсию. — Я и вышел в отставку — отдел по расследованию нераскрытых преступлений как раз и был командой отставников, у которых ещё чесались руки найти ответы. И ты прав: портфель наших нераскрытых дел передали в другое подразделение. — Лицо Ребуса теперь было всего в нескольких дюймах от лица Мейкла. — Но я никуда не исчез, Питер, я здесь, и, если бы мне не помешали, не забрали дело, я добился бы пересмотра. Но ты же меня знаешь. Если я что начал, то доведу до конца. — Мне нечего сказать. — Ты уверен? — А что, размажете меня по стенке? Снова пошлёте в нокаут? Ваша контора этим славилась… Но Ребус его не слушал. Его внимание переключилось на мобильный телефон, зажатый в правой руке Мейкла. Он выхватил мобильник — увидел, что включён диктофон. Мрачно ухмыльнувшись, Ребус зашвырнул мобильник в кусты можжевельника. Мейкл жалобно вскрикнул. — Так дальше и будешь жить, Питер? — сказал Ребус, гася окурок о стену. — Вечно озираться, не идёт ли за тобой кто-нибудь вроде меня? Вечно бояться, что в один прекрасный день собака возьмёт след и начнёт копать там, где ей копать не следует? — У вас ничего нет, и сами вы никто, — отрезал Мейкл. — Ах, как ты ошибаешься! Значит, вот как обстоят дела: ты у меня на крючке. — Палец Ребуса уткнулся в грудь Мейкла. — И пока твоё дело не закрыто, советую меня опасаться. — Он резко повернулся и пошёл через ворота прочь. Мейкл смотрел, как Ребус сел в машину и завёл двигатель. «Сааб» рванулся с места, выплюнув из выхлопной трубы облачко дыма. Чертыхаясь себе под нос, Мейкл начал продираться через можжевельник в поисках телефона.
Прощальный обед главный констебль территориальной полиции Лотиан и Границы давал в управлении на Феттс-авеню. Он получил новое назначение к югу от границы, и все терялись в догадках, займёт ли кто-нибудь ту должность, которую он освободит. Восемь региональных подразделений шотландской полиции предполагалось вскоре преобразовать в нечто под названием Полиция Шотландии. Шефом этой новой структуры был назначен главный констебль Стратклайда, а семеро его коллег одного с ним статуса подыскивали себе другие должности. В попытке придать обеду видимость праздника в столовку приволокли два баннера, ленточки, даже с дюжину воздушных шаров. На столах бумажные скатерти, вазочки с чипсами и орешками, бутылки с вином и пивом. — Торт будет через полчаса, — сообщила Ребусу Шивон Кларк. — Тогда я смотаюсь через двадцать минут. — Ты не любишь торты? — Я не люблю речи под торт. Кларк улыбнулась и отхлебнула апельсинового сока. У Ребуса была бутылка лагера, но он не собирался её допивать — слишком тёплое. — Так-так, сержант Ребус, — сказала она, — что за номер ты выкинул сегодня? Он уставился на неё. — Мы долго будем играть в эту игру? — Он имел в виду её шуточки по поводу нового положения вещей: он — сержант, она — инспектор. Они поменялись ролями: десять лет назад он был инспектором, а она — сержантом. Но когда Ребус подал документы на восстановление в полиции, его предупредили об отсутствии инспекторских вакансий, а это означало понижение в звании до сержанта. «Тебе придётся с этим смириться» — таков был совет, который она дала ему с самого начала. И он смирился. — Не могу отказать себе в удовольствии, — ответила Кларк, на этот раз широко улыбаясь. — И ты не ответил на мой вопрос. — Искал старого приятеля. — Нет у тебя никаких приятелей. — Я мог бы назвать тебе с дюжину в этой самой комнате. Кларк окинула взглядом приглашённых. — И вероятно, столько же врагов. Ребус, казалось, задумался над её словами. — Да, возможно, — согласился он. Да и как не согласиться — ведь он солгал. С дюжину друзей? Если бы. Да, Шивон Кларк ему друг, вероятно самый близкий. И это несмотря на разницу в возрасте и её нелюбовь к музыке, которую он слушает. Он видел здесь людей, с которыми работал, но почти никого из них он не пригласил бы к себе домой выпить виски и поговорить по душам. Потом здесь было несколько человек, которым он с удовольствием надавал бы пенделей, — ну вот, скажем, этим троим из Профессиональных стандартов. Они держались особняком, подтверждая свой статус парий. Но вид у них был затравленный: их, как и сотрудников отдела по расследованию нераскрытых преступлений, тоже ждала реорганизация и неопределённость. Потом в толпе возникло лицо из прошлого, протиснулось к Ребусу. Ребус пожал протянутую руку. — Чёрт побери, я ведь не сразу тебя узнал, — признался Ребус. Эймон Патерсон похлопал себя по плоскому животу. — Диета и зарядка, — пояснил он. — Ну, слава богу, а то я уже подумал: сейчас сообщит мне, что высох от неизлечимой болезни. — Ребус повернулся к Кларк. — Шивон, это Эймон Патерсон. Он был сержантом, когда я ещё только начинал зелёным констеблем. Шивон и Эймон обменялись рукопожатием, и Ребус продолжил: — А это Шивон. Она инспектор и потому пребывает в жестоком заблуждении, будто я ей подчиняюсь. — Ну-ну, — сказал Патерсон. — Я вам не завидую. Когда он был зелёным новичком, я, как ни пинал его под зад, не мог добиться, чтобы он делал, что велят. — Есть вещи, которые не меняются, — согласилась Шивон. — Эймона называли Жиртрест, — сообщил Ребус. — Когда он вернулся из отпуска в Штатах, то всем хвастался, что там в одном ресторане умял зараз столько свинины, что его наградили фирменной футболкой. — До сих пор её храню, — сказал Патерсон, поднимая стакан. — И давно вы в отставке? — спросила Кларк. Высокий, стройный, без намёка на лысину, Патерсон выглядел ничуть не старше Ребуса, как ей показалось. — Почти пятнадцать лет. Очень мило с их стороны, что продолжают присылать мне приглашения. — Он качнул стакан в сторону собравшихся. — Может быть, вас нарочно всем показывают как эталон отставного полицейского. — Очень может быть, — со смехом согласился он. — Так что же — сегодня мы скажем последнее прости старому Лотиан и Границы? — Насколько известно — да. — Ребус перевёл взгляд на Кларк. — Напомни, как что теперь будет называться? — Сформируют два подразделения: одно — Эдинбургское, второе — Лотиан и Шотландские Границы. — Какая глупость, — пробормотал Патерсон. — Придётся ведь менять все бланки ордеров и маркировку патрульных машин. Какая же тут, к чёрту, экономия? — Он повернулся к Ребусу. — Скажи, ты к Доду пойдёшь? Ребус пожал плечами: — А ты? — Похоже, нам предстоит ещё одно последнее прости. — Патерсон повернулся к Кларк. — Мы все работали вместе в Саммерхолле. — В Саммерхолле? — Полицейское отделение рядом с ветеринарной школой на Саммерхолл-плейс, — пояснил Ребус. — Потом его закрыли и всех перевели на Сент-Леонардс. — Это было до меня, — сказала она. — Практически в каменном веке, — согласился Патерсон. — Нас, пещерных людей, и осталось-то всего ничего. Верно я говорю, Джон? ------------- "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
— Мы куда?
