Докторша была молодая. Слишком молодая. Она выглядела бледной и измученной, вымотанной, словно сама нуждалась в госпитализации и длительном отдыхе. Под глазами залегли синевато-лиловые тени, а мою медицинскую карту она сжимала в трясущихся, непослушных руках и изучала будто пьесу, которую ей необходимо выучить наизусть. Губы докторши шевелились, когда она разбирала написанные в карте слова. – Вы попали в аварию. Упали с мотоцикла. – Доктор подняла взгляд, и ее покрасневшие глаза увеличились за стеклами очков. Я сдвинул со рта кислородную маску. – Это не шутка? – И потеряли сознание. Я сглотнул. Такое ощущение, что горло ободрано и все опухло, как будто в него что-то проталкивали или пропихивали, пока я лежал в отключке: наверное, дыхательную трубку. – На сколько? Доктор посмотрела на настенные часы, висевшие в углу. Сделала пометку в медкарте. – Вы провели без сознания почти семь часов. До того, как в первый раз пришли в себя. Семь часов! Видимо, произошел какой-то временной сдвиг. Со мной такое уже случалось, но, без сомнения, этот сдвиг – самый скверный и длительный. – В первый раз? – переспросил я. – А вы не помните? Оторвавшись от подушки, я помотал головой. – Что ж, это вполне нормально. Все в порядке. Меня зовут доктор Гаскелл. Мы разговаривали полтора часа назад. Вы тогда пришли в себя, очень ненадолго. Я покопался в мозгах, но так ничего и не вспомнил. Перед глазами все расплывалось, словно веки намазали вазелином. Я поморгал, и комната сместилась куда-то вправо. – Не беспокойтесь, я не обиделась. Кратковременная потеря памяти – вполне обычное явление при травматических повреждениях головы. – Травматических? – Попытайтесь успокоиться и расслабиться, мистер Хейл. Поспите, если хочется. У вас полно времени, еще успеете все это обсудить со специалистом. Завтра утром. – Нет, расскажите сейчас. Пожалуйста. Доктор Гаскелл нахмурилась. Сдвинула очки к переносице. – А в чем проблема? – спросил я. – Боитесь, что я забуду? Женщина пожевала нижнюю губу, словно раздумывая и борясь с собой, но потом все же обошла вокруг койки, взяла кислородную маску из моих рук и приладила мне на лицо. Потом достала из нагрудного кармана белого халата фонарик и посветила мне в глаза. – Так неприятно? – спросила она. – Больно. Режет. Мой голос звучал приглушенно. Дыхание конденсировалось на внутренней стороне маски. – У вас немного затруднена речь, вы невнятно произносите слова. Голова кружится? Перед глазами плывет? Тошнит? – Все вместе. Доктор Гаскелл кивнула: – Придется несколько дней побыть в больнице. Вам сделали компьютерную томографию головного мозга, но нужна еще и магнитно-резонансная. Необходимо проследить, не возникла ли повторно гематома. Но ничего страшного. Зато у нас будет время, чтобы заняться другими вашими травмами. И без того слабо освещенную комнату заполнила темнота, подобравшаяся из-за спины докторши. Перед глазами заплясали кровавые тени. Я попытался приподняться на постели, но спину будто проткнули ножом. Я застонал и откинулся навзничь. – Осторожнее! У вас повреждена левая лопатка. – Доктор Гаскелл прижала ладонью мою руку, не давая снова пошевелиться. – Ничего серьезного, просто небольшая трещина. Скоро заживет. Сейчас придет сестра и заложит руку в перевязь. Я повернул голову и увидел бинты, которыми была замотана моя грудь, от подмышки до подмышки, закрывая ключицу. Поврежденное плечо. Пройдет несколько недель, прежде чем я снова смогу двигаться. Пройдет несколько месяцев, прежде чем я снова смогу поднимать тяжелые предметы. Страшно даже подумать о том, что станет с моими делами, с моим бизнесом. На свете не так много одноруких ремонтников, специалистов по отопительным и нагревательным системам. А последствия для моей карьеры мотогонщика могут быть еще более неприятными. Похоже на то, что карьера эта закончилась, едва успев начаться. – У вас еще повреждена пара ребер, – сообщила докторша. – Но в целом вам здорово повезло. На левом боку несколько небольших царапин и ссадин и еще ссадины на ноге, но тазовые кости, колени, щиколотки и ступни целы. И пальцы не сломаны, вот чудо-то! Я видела случаи похуже. Не думаю, что я ей поверил. И, видимо, выдал эту мысль выражением лица. – Может, я и младший врач, мистер Хейл, но это же остров Мэн. Мне приходилось лечить более чем достаточно жертв мотоциклетных аварий, уж поверьте. В тоне докторши слышалось неодобрение, но она была слишком молода, чтобы ее слова производили сильное впечатление. Особенно на парня, который только-только пришел в себя. – А что с Леной? – спросил я. – Как она? Брови доктора Гаскелл поднялись, взлетев над оправой очков. Она прищурилась, словно не верила собственным ушам. А я-то думал, что это у меня травма головного мозга. – Лена, – повторил я. – Моя подруга. Ее увезли в первой машине «Скорой помощи». Вот это я помню совершенно точно. Такое трудно забыть. Я валялся у края дороги, упершись головой в травянистую возвышенность, идущую вдоль мокрого холодного шоссе. Левая рука была подвернута и неудобно зажата под весом тела. Не знаю, как долго я пролежал без сознания, но когда пришел в себя, то боковым зрением увидел раздолбанное битумное покрытие дороги и мрачные, полные влаги облака, плывущие сверху. Тут перед лицом возник фельдшер «Скорой помощи» в зеленом комбинезоне и сорвал с меня остатки прозрачного щитка гоночного шлема. Я попытался привстать, но руки и ноги совершенно онемели. Я велел себе не паниковать: ведь это просто шок. – С вами все будет в порядке, – пообещал фельдшер. Его волосы были коротко острижены, а под нижней губой виднелась бородка. Эта растительность на лице не слишком ему шла, но я вовсе не собирался ему об этом сообщать. – Сейчас еще одна машина подъедет. Девушка сильнее пострадала. Придется забрать ее первой. Вы меня понимаете? Я тяжело засопел в ответ. Попытался сказать, что со мной все в порядке. И что это правильное решение. Но так и не смог ничего произнести. Фельдшер пожал мою руку, затянутую в перчатку, чем-то задев кожу на запястье. И ушел. Я услышал, как хлопнула дверь. Перед глазами мелькнуло белое пятно: машина «Скорой помощи» на полной скорости рванула по шоссе. Я остался один в тошнотворной тишине, которая сменилась серым, а потом черным безмолвием. Следующее мое воспоминание – разговор с доктором Гаскелл. В эту минуту она выглядела обеспокоенной. Даже прикусила нижнюю губу. – Мне надо сходить кое-что выяснить, – сказала докторша, оглянувшись на дверь. Я смотрел ей вслед, а в груди вдруг возник тугой комок. «Умерла», – понял я. Нет, только не это. ------------- "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Докторша была молодая. Слишком молодая. Она выглядела бледной и измученной, вымотанной, словно сама нуждалась в госпитализации и длительном отдыхе. Под глазами залегли синевато-лиловые тени, а мою медицинскую карту она сжимала в трясущихся, непослушных руках и изучала будто пьесу, которую ей необходимо выучить наизусть. Губы докторши шевелились, когда она разбирала написанные в карте слова.
