— Нарвешься ты на неприятность, Нугоя. Лучше не играй у меня на нервах. Работу я сделал, и ты должен мне заплатить сполна. Ногар Раджастан непроизвольно царапнул когтями сиденье кресла. Как и весь интерьер бара «Зеро», виниловая обивка кресел и стенок кабин была блестящей, кричаще безвкусной и дешевой. Материя податливо расползлась под тигриными когтями, и Ногар вдруг ощутил острое желание разодрать таким же вот образом наглую рожу сидящего напротив него подонка. Нугоя нарочито неторопливым движением поправил воротник небрежно накинутой на плечи черной куртки и покачал головой. Он был похож на человека, но лишь на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении всякий обратил бы внимание на преувеличенно большие суставы, не соответствующие пропорциям тела обычного человека, и на змеящиеся, наподобие пучков толстой стальной проволоки, толстые мышцы. Верхний свет отражался от желтой радужной оболочки узких искусственных глаз. — Я нанял тебя для того, чтобы ты разыскал мою девку. Ты же нашел только ее труп. А труп мне ни к чему. Так что я ничего тебе не должен. Уже в который раз Ногар мысленно обругал себя за то, что связался с «франком», да к тому же и японцем. Япония оставалась одной из немногих стран, упорно игнорирующих запрет ООН на эксперименты с человеческим «материалом». Федеральная Иммиграционная Служба (ФИС) ввела строжайшие ограничения на въезд в Штаты Франкенштейнов — искусственных существ, выведенных на основе генной инженерии, — а те, которым все же удавалось пробраться в страну, не имели здесь практически никаких прав. Даже в отношении «моро» — животных с генетически мутированной структурой мозга, интеллект которых ни в чем не уступал человеческому, — существовала конституционная поправка, согласно которой они считались полноправными гражданами, хотя на деле люди относились к ним как к существам «второго сорта». Ногар Раджастан был тигром-моро. Да, не следовало доверять франку, запоздало решил Ногар, уже с трудом сдерживающий свой гнев. — А издержки? А четыре дня беготни по трущобам и притонам? — добавил он. — Я тебе ничего не должен, — упрямо повторял Нугоя. — Более того, мне следовало бы потребовать назад «штуку», которую я выдал тебе в качестве аванса. Ты просто-напросто самонадеянный кот, а не сыщик. Находись мы в какой-либо другой стране, тебе пришлось бы относиться ко мне с уважением и заплатить за свой промах. — Нугоя поднял искалеченную правую руку, на которой недоставало двух пальцев. Ногар уже начал исподтишка оглядывать бар и без особого труда; легко вычислил подручных Нугои. Все они были моро — ни один мало-мальски уважающий себя человек не станет работать на франка. — С тебя двадцать пять сотен, Нугоя, — продолжал гнуть свое Раджастан. Был вторник, два часа ночи. Посетители-люди старались обходить кабину Нугои стороной. Не удивительно, поскольку неподалеку от столика околачивались двое громил Нугои: Один — тигр, как и Ногар. Вторым был громадный темно-коричневый, почти черный медведь, который никак не мог встать в полный рост, несмотря на относительно высокий потолок. За стойкой бара стоял лис — третий член шайки Нугоя, — а за столиком у самого выхода сидела троица огромных белых кроликов. Откуда-то, вероятно из кухни, доносился еле уловимый собачий дух. — Нет, ты облажался. Больше никаких денег ты не получишь. Ногар сказал себе, что нужно просто встать и уйти. Заткнуться, встать и уйти, и дьявол с ними, с деньгами этими. Но так и не ушел. — Я выяснил, что твоя сучонка приторговывала наркотиками. Только не знаю, какими именно. Героином? Ангельской пылью? А может, флашем? Ты и ее посадил на иглу. Так вот, во время последнего «улета» ее и прикончили в Моро-Тауне. В ее смерти виновен прежде всего ты сам. Нугоя стиснул зубы, и Ногар буквально ноздрями учуял его ярость. Нугоя медленно встал. Куртка его соскользнула с плеч, открывая взору Ногара искусственную левую руку и несколько шрамов на шее. — Как смеешь ты, животное… Терпение Ногара иссякло, и он не дал франку возможности закончить фразу. — Откуда столько высокомерия, Нугоя? И у кого? У ничтожества, у полупинка. Моро называли всех представителей биологического вида homo sapiens пинками — розоватыми, — невзирая на цвет кожи. Нугоя, брызжа слюной, прорычал что-то нечленораздельное. Вероятно, по-японски. Ногар понял, что через несколько секунд в баре начнется заваруха, от которой чертям станет тошно. И зачем он распустил длинный свой язык? Ногар предпринял еще одну попытку разрешить конфликт мирными средствами. — Послушай, Нугоя, я лишь хочу получить причитающиеся мне деньги. А ты обращаешься со мной, как с одной из своих шлюх, которые отстегивают тебе большую часть заработка. Проблема Нугои заключалась в том, что, несмотря на свои чрезмерные амбиции, он не мог занять в обществе положение выше сутенера средней руки. Он не был человеком. Не был он и моро. Как люди, так и большинство разумных животных не считали его равным себе, а посему ему приходилось довольствоваться лишь крупицами власти — власти над несколькими десятками проституток. — Я больше не намерен терпеть подобную наглость. Проваливай отсюда, иначе тебя вынесут вперед ногами. Нугоя сделал знак своим прихлебателям. Тигр медленно двинулся в направлении Ногара, а медведь запустил лапу под стол и извлек оттуда нечто большое и явно имевшее отношение к огнестрельному оружию. — Ты болван, Нугоя. Надменный болван. Полагаешь, что весь мир должен уважать тебя. А что ты, в сущности, такое? Предмет одноразового употребления, изготовленный какой-то задрипанной японской корпорацией. Эти слова стали последней каплей. Будучи убийцей по натуре, Нугоя взъярился бы и от менее оскорбительного выпада. В былые времена этот искусственный самурай легко одолел бы Ногара в честном поединке. Но времена те давно уже канули в лету, задолго до того, как китайцы уничтожили Токио направленным ядерным взрывом. Теперь Нугоя был далеко не в лучшей форме. Однако противником он оставался еще довольно опасным. Франк оторвал столик от стены и отшвырнул его в сторону. Приближающийся тигр чуть было не упал, споткнувшись об эту неожиданную преграду. Ногар сидел, не двигаясь. Нугоя левой рукой выхватил из-за голенища сапога нож и ринулся на Ногара, намереваясь вонзить лезвие в правый глаз Раджастана. Действовал он быстро, быстрее любого обычного человека, быстрее большинства моро. Но моро по имени Ногар Раджастан тоже обладал отменной реакцией. Прежде чем тигр — подручный Нугои успел преодолеть небольшой завал из обломков стола, а медведь — вскинуть винтовку российского образца, Ногар мгновенно вскочил на ноги, выбросил вперед правую руку, схватил запястье левой руки франка и сдавил его мертвой хваткой. Пальцы Нугои медленно разжались, и нож упал на пол. Блокировав левой рукой удар трехпалой правой кисти, Ногар одновременно с этим резко вывернул левую руку Нугои. Послышался негромкий хруст ломающейся кости. Нугоя истошно завопил, обдавая лицо Ногара кислым перегаром, и попытался вырваться. Но Ногар уже схватил его за механическую руку и приподнял над полом. Нугоя неистово засучил ногами. — Твоя левая ручонка скоро заживет, — сказал Ногар, — а если я сломаю твой протез, вряд ли кто возьмется отремонтировать его. Ну-ка, прикажи своим ублюдкам поумерить пыл. Нугоя проявил некоторую неохоту, и Ногар легонько дернул его за сломанную руку. Франк яростно замотал головой и крикнул своим «людям» что-то по-японски. Тигр застыл на месте, а медведь положил винтовку на пол. Тигр медленно вынул из кобуры спрятанный под мышкой пистолет и отбросил его в сторону. — Считай, что ты уже мертвец, Раджастан, — выдавил Нугоя, морщась от боли. — Ничто не вечно под луной, — философски заметил Ногар. — Все мы когда-нибудь умрем. Но пока я жив, мне нужны деньги. И ты должен заплатить мне за работу. Выражаясь шахматным языком, ситуация сложилась патовая. Ногар прикрывался Нугоей, но шестеро подручных франка не позволили бы ему беспрепятственно пробраться к выходу. Кролики пока что не представляли для него непосредственной опасности, поскольку небольшая толпа испуганных посетителей прижала их к двери. Лис-бармен держал в руке револьвер, однако у него хватало благоразумия не нацеливать его в босса, служившего сейчас Ногару живым щитом. Ногар же, в свою очередь, не мог отойти от стены, гарантировавшей ему безопасность сзади. Росту в Раджастане было 260 сантиметров, а весил он килограммов 300. В рукопашном бою он разделался бы здесь с любым, кроме, пожалуй, медведя. Но от пули никуда не денешься. Ногар заметил, как у тигра подергиваются ноздри. Да, точно, запах собаки усилился. Медведь повернулся и вперевалку потопал к бару. Посетителей уже давно и след простыл. Равно как и кроликов. — Скоро подохнешь! — продолжал вопить Нугоя. Тигр повернулся к выходу. Теперь и Ногар учуял это. Медный привкус крови. Кроличьей крови. Он проникал в раскрытую дверь пустого бара, смешиваясь с ароматами гниющих речных водорослей. Нугоя затих. Лис медленно обернулся к длинному зеркалу, висящему на стене за стойкой бара. Атмосфера вокруг, казалось, насквозь пропитывается псиной. Ногар вдруг подумал, что собака, может быть, вовсе и не из команды Нугои. Лис, вероятно, услыхал что-то, поскольку направил дуло своего револьвера на зеркало. — Отпусти меня! — в голосе Нугои зазвучали нотки паники. С одной стороны зеркала будто заработал отбойный молоток, и оно рассыпалось на мелкие кусочки. Стреляли из автомата, видимо, с глушителем. Лис заполучил по крайней мере три разрывные пули, и по залу разлетелись большие куски лисятины. Автомат продолжал стрелять, несколько пуль угодило в упаковку «Гиннеса». Лис завалился на стойку, истекая кровью. Запахи кордита , пива и расплавленного тефлона волнами поплыли по бару. Тигр нырнул в кабину напротив Ногара и Нугои. Для громадного медведя укрытия в баре не нашлось. Все, что ему оставалось делать, так это попытаться поднять свою винтовку и надеяться, что автоматчик промахнется. Медведь нагнулся. Ногар увидел, как киллер выпрыгнул из разбитого зеркала на барную стойку. Пес. Собака с лохматой серой шерстью, указывающей на принадлежность данной особи к породе афганских гончих. Поверх черного спортивного костюма с выпирающей грудью — бронежилетом — на собаке было длинное черное пальто. Глушитель маленького автомата был в два раза длиннее самого оружия. Медведь поднял винтовку и выпрямился. Выглядел он устрашающе, но громадные размеры его, внушившие бы ужас любому противнику на поле боя где-нибудь в Азии, здесь, в ограниченном пространстве бара «Зеро», были ему помехой. Медведь не мог повернуться достаточно быстро для того, чтобы выстрелить в собаку. Пес выпустил короткую очередь в спину медведя, и темно-коричневая глыба тяжело рухнула на пол. Киллер спрыгнул со стойки на пол.
— Нарвешься ты на неприятность, Нугоя. Лучше не играй у меня на нервах. Работу я сделал, и ты должен мне заплатить сполна.
