Август выдался душным и жарким, почти без дождей. Вездесущая пыль проникала в дома и машины, скрипела на зубах, и даже в новом здании аэропорта, оборудованном кондиционерами, пахло пылью и нагретым асфальтом. Гордеев с удовольствием выпил ледяной минералки в буфете, послонялся по залу аэропорта, потом объявили начало регистрации на рейс, и он в числе первых пассажиров подошёл к стойке. С любопытством глянул на двух парней-инвалидов, подошедших следом. У обоих не было ноги до колена: у светловолосого — правой, у шатена — левой, — и оба опирались на короткие костыли, начинавшиеся от ладоней. Тем не менее парни выглядели спортивно, легко несли большие сумки и не стеснялись людских взглядов. Через минуту, послушав их разговоры, Гордеев понял, что они и в самом деле спортсмены, члены сборной команды Томской губернии по футболу среди инвалидов. С завистью подумав о таком ярком проявлении жизненной силы, он почувствовал уважение к этим ребятам. Пройдя контроль, Гордеев с небольшой сумкой через плечо вошёл в зал ожидания. Снова увидел инвалидов, присевших за столик в небольшом кафе: они пили чай. В этот момент в зал, пройдя регистрацию, ввалилась шумная компания парней и девиц, явно подогретых алкоголем. Вели они себя нагло, не обращая внимания на окружающих, изъяснялись на языке, который трудно было назвать русским, матерились, целовались, хохотали, и Гордеев со вздохом подумал, что, несмотря на технический прогресс и рост благосостояния народа, о чём наперебой сообщали газеты, ростом морали и воспитания отечественный социум не отмечен. Компания не уместилась за столиками кафе. Тогда один из самых громогласных её участников, вероятно, вожак, вдруг подошёл к инвалидам и развязно бросил: — Эй, мужики, ослобоните места, мы тут с утра заняли. Спутники верзилы заржали. — В самолёте насидитесь, — добавил он с ухмылкой. Инвалиды переглянулись. — Допьём чай и уйдём, — тихо сказал один из них, светловолосый. — Чай можете допить и стоя, — хмыкнул верзила. — У вас ещё осталось по одной ноге. Человек — звучит гордо, но выглядит отвратительно, вспомнил Гордеев. Он встал, подошёл к веселящейся компании. — Не трогайте их. Верзила оглянулся. — А это ишо хто нарисовался? Давно не били, папаша? Гордеев сделал стремительный и точный выпад пальцем в шею верзилы — никто этого практически не заметил, — посмотрел на севшего на корточки, осоловевшего парня. — Человек человеку — друг, товарищ и брат. Понял, сволочь? — Гордеев оглядел притихших, не понявших, что произошло, спутников верзилы. — Вызвать милицию или подружимся? Парни зашумели, сообразив, что мужик в возрасте, не выглядевший крутым, проявил неожиданное умение, подхватили своего вожака, усадили на стул, захлопотали вокруг, поглядывая на Гордеева с опаской и уважением. — Спасибо, — сказал светловолосый инвалид, сохраняя свой застенчиво-независимый вид. — Вряд ли они начали бы сгонять нас силой. — Терпеть ненавижу хамов! — угрюмо проговорил Гордеев, возвращаясь на место и анализируя свой поступок. Обычно он ни в какие разборки на виду у людей не вмешивался, и что вдруг на него нашло, понять не мог. Поймал взгляд парня-инвалида. Насторожился. Взгляд этот был странно оценивающим и насмешливым, будто инвалид знал нечто такое, что было скрыто от самого Гордеева. Так мог бы смотреть профи спецназа, прошедший хорошую жизненную школу и готовый к выполнению задания. Мешала воспринимать парня спецназовцем только его явная некомбатантность, отсутствие правой ноги. Гордеев бросил на парочку более внимательный взгляд. Сердце защемило. Они были слишком тихими и выглядели незащищёнными, чтобы представлять собой спецназ. Либо наоборот, когда-то и в самом деле служили в строю, пока не получили инвалидность во время одной из боевых операций. Таких Гордеев жалел, так как сам был ветераном армейского «Барса». Объявили посадку в самолёт. Оглядываясь на шумную компанию в кафе, пассажиры потянулись к выходу на посадку. У Гордеева прожужжал мобильный. Он отошёл в сторонку, поднёс к уху изящную трубочку смартфона. — Петрович, — раздался в трубке задыхающийся голос, — меня пытаются…. — Возня, сдавленный мат. — Уходи, Петрович! Тебя тоже на… В трубке захрипело, издалека прилетел странный квакающий звук, тихий вскрик, и всё стихло. — Кто говорит?! — с запозданием спросил Гордеев, внезапно соображая, что квакающий звук — это выстрел. Подержал трубку возле уха, пытаясь вспомнить, кому принадлежал голос. Вспомнил: ему звонил Саша Веничко, бывший старлей бывшей опергруппы «Альфа», с которым он участвовал в последней операции. Что он хотел сказать этим: «Тебя тоже на…»? Найдут? Кто? — Пассажир, заходите в самолёт, — сказала дежурная по посадке. Гордеев очнулся, спрятал мобильник, поднялся по трапу последним. А в самолёте ему показалось, что на него сквозь прорезь прицела глянула сама Смерть. Не показав, однако, виду, что заметил оценивающие взгляды (снова инвалиды-спортсмены, интересно, чем он их так заинтересовал?), Гордеев сел на своё место, посидел в расслабленной позе, прислушиваясь к предполётной суете бортпроводниц, потом взялся за трубку мобильного. На первый звонок никто не откликнулся. Зато ответили на второй: — Слушаю, Петрович. — Солома, — заговорил Гордеев так, чтобы его никто не услышал, — мне только что позвонил Веник… — Он и мне вчера звонил, утверждал, что за ним следят. — Похоже, его накрыли. Пауза. — Кто? — Не знаю. Урмас молчит. Обзвони всех наших и будь осторожен. — Хорошо. Гордеев откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Вспомнилась последняя операция, в которой ему предложили участвовать в качестве командира группы. А задание выдал не кто иной, как сам Бугор, то есть генерал Чернавский, начальник Управления спецопераций Службы разведки Минобороны. Несколько лет назад Гордеев и сам служил в Управлении, дошёл до полковника, но вынужден был уйти на покой, получив ранение. «На покой…» Гордеев усмехнулся. Как оказалось, покой таким, как он, и в самом деле только снится. — Есть дело, Иван Петрович, — сказал Чернавский; он пригласил гостя к себе на дачу, расположенную в двадцати километрах от Москвы. — Знаю, что ты списан вчистую, но только ты способен его провернуть. — Что за дело? — полюбопытствовал Гордеев вопреки воле. В свои 48 он не чувствовал себя стариком, несмотря на былые раны, и был уверен в своих силах, как и прежде, в молодости. — Ты что-нибудь слышал о работе Федерального следственного комитета? Гордеев помолчал немного, озадаченный вопросом. — Кажется, комитет создан пару лет назад… — Три года тому, в две тысячи седьмом. Так вот, у нас есть данные, что его начальник работает на государственно-криминальную структуру «Купол». — Ну и что? — Все материалы я тебе дам. Его надо убрать. Он сосредоточил в своих руках такую власть, что ни «контора», ни президент не могут с ним ничего сделать. По сути, он контролирует всю страну. — Ни больше ни меньше, — усмехнулся Гордеев. — Ни больше ни меньше, — развёл руками Чернавский. — Возьмёшься? Группу мы тебе подберём. Техническое сопровождение обеспечим. — Я не киллер, — покачал головой Гордеев. — Когда ты узнаешь, какие делишки проворачивает господин Миркис, поймёшь, что иным способом его не остановить. Правовых мер не существует. Почитаешь, подумаешь, потом позвонишь. Гордеев думал три дня, взвешивая решение. И согласился. -----------------------------------------------------------
"Скачайте
всю книгу в
нужном формате и читайте дальше"
Василий Головачев
