Артём Рыбаков / Переиграть войну! В «котле» времени
10.08.2011, 10:35
Сейчас все каким-нибудь спортом увлекаются. Как любят журналисты писать - «экстремальным». Кто «челленджами» увлекается, кто с парашютом в горах прыгает… А я - в страйкбол играю. Есть такое увлечение у «менеджеров среднего звена». Это игра в «войнушку» для взрослых. Оружие - точные копии настоящего, но пластиковыми шариками стреляет. В ларьках китайские «пестики» видели? Вот такое же оружие, только раз в тридцать дороже. По весу от настоящего почти не отличается, а уж по виду… Ну, и играют люди по всему свету в войну. Нет, не пейнтбол это - тут дух немного другой. Никакой краски, все на честность. Свои «пули» сам считаешь. Из защиты - только очки. Ну, это все техника, а в хобби этом для меня главное - люди. Вот и у нас - команда. (Да, игра эта, в основном, командная. Иногда и «пятьсот на пятьсот» рубимся, со штабами, укреплениями и техникой). Нормальная у нас команда, самая, что ни на есть менеджерская: два майора, капитан, три «старших», а вот сержантов (ну куда в армии без них?) - только трое. Естественно, все «бывшие». Хотя зудит у всех. А что? Приятно в выходные по кустам, да лесам пошататься, да в хорошей компании у костра посидеть. «Головка» команды у нас знатная - майор армейской «спецуры» (с опытом БД), и «альфонс-трюкач» из первого, легендарного состава. Не стареют душой ветераны! А другие команды нам завидуют черной завистью. Хотя «по жизни» - все бизнесмены или наемные, так скажем, работники… Дизайнеров много. Я, вот, командую отделением «директоров». На десять человек личного состава у меня приходится пять арт-директоров и два режиссера (по-английски так и будет - director). Играем вместе уже лет семь. Командир наш как-то сказал: «А что, весело! Имитация действий спецназа силами стройбата из студентов-дистрофиков». А еще один хороший человек сказал, что это - «самое хаотичное и несуразное собрание людей в военной форме». Ну да не о том речь… Игры у нас разные бывают - и маленькие, когда человек пятьдесят-сто на полигоне шарятся, и большие - от трех сотен до бесконечности. (Ну, про бесконечность я, конечно, загнул, но «маневры» на полторы тысячи участников я помню.) Играем, в основном, дома, но и в «командировки» тоже ездим. В Питер там, Киев или даже за границу. Ах да, совсем забыл упомянуть, что в этой игре редко когда победители бывают. Нет, конечно, кто-то может кричать: «Наши взяли водокачку!», но я лично считаю, что масштабы не те. Не то, что «битва за домик паромщика», а, скорее, «драка в песочнице». А в последнее время полюбили наши ездить на «игрушки» в братскую Белоруссию. Там какая-то большая шишка усмотрела в нашем развлечении «большой потенциал в молодежно-патриотическом» смысле и страйкболистам дали зеленый свет. И полигоны армейские, на которых мудохаться не надо, отрывая траншеи и строя огневые точки, и технику для большего фана подгоняют. И вообще… Ну, поехали мы на «Дороги Афгана». Это игра такая, по мотивам десятилетней резни, так сказать. А поскольку Минск - это не Бронницы, то и поехать смогли далеко не все из команды, а только семь человек. Приехали в Минск, похмелились пивом местным, а тут и автобус до полигона подали. Лепота! Приехали, во вводные вчитались… Надо сказать, что патриотическая направленность белорусов на вводные отпечаток наложила: все команды, кто в советском или российском «комке» «выступает», те, естественно за ОКСВА играют. Ну а «натовские ренегаты» - за «духов». Парень из наших, Люк у него позывной, (во времена оны три года «за речкой» оттрубил в разведке ВДВ), как приехал, так перевозбудившись, на базар помчался - барашка покупать. Как он нам сказал: «Это что же за «дух», если от него курдючным салом не воняет?». Ну а остальные члены «банды» стали к «войне» готовиться. Пока мы Люка с бараном ждем, я вам представлю всех участников дебоша. Командиры наши: Шура-Раз, позывной - «Фермер». Майор-армеец в отставке. Любит нас «строить», и мы ему за это благодарны. Не дает он, знаете ли, действу окончательно в пикник превратиться. Именно его стараниями у нас и не принято действовать в экипировке «паркетного» страйкера: два магазина на триста шариков и шоколадка в кармане, плюс кэмелбэк с пивом за спиной. Таскаем и веревки, и шанцевый инструмент и паек на три дня. Шура-Два, позывной - «Бродяга», виртуоз и ас «мочилова в сортире». С пистолетом - Бог. Но, старость - она, конечно, не радость. Поэтому мы его золотые руки и бриллиантовую голову используем не только как подставку для каски. Он у нас больше по управляемым МВЗ, да радиоборьбе. Ну, еще и как кладезь «маленьких советов» и «домашних заготовок». Шура-Три, он же Люк (не, не тот, что в канализацию ведет, а который Скайуокер). Капитан из вэдэвэшной разведки. Как по кустам поползать и «языка» привести - это к нему. Вот только страйкболисты в плен плохо сдаются - «смерть» то здесь игрушечная, так что они в «рэмбов» до последнего играют, а методы «непосредственного физического воздействия» правилами запрещены. Серега. Среди страйкбольной кодлы известен как Док. Наше все! И пошутить и закопать. В миру - скромный КМН-стоматолог. После того, как в его «нежных, но цепких лапах» перебывало полкоманды, носит почетное звание «наш Менгеле». Хотя, «зубнюк» действительно классный. Вечное хобби - военно-полевая хирургия. Балагур и весельчак, хотя юмор иногда специфический, с отчетливым душком прозекторской. Вано. Откликается на погоняло «Казачина». Весел и рукаст. Мастер изготовления похлебки из требухи и взрывателей. Буквально на каждом выезде презентует команде новую «цацку» натяжного, нажимного или еще какого действия. В свободное от «войны» время снимает документальное кино. Алик. Он же «Дохлая башка» (от официального позывного «Totenkopf»). Один из немногих в команде германофилов. Слегка знает немецкий. Надежный товарищ. Как лирическое отступление скажу, что команда наша «моделирует» бундесвер. Ну, нравятся нам эти мелкие пятнышки, нравятся! Да и германец всегда противником серьезным был, не то, что пиндосы какие. Ну и ваш покорный. Зовут меня Антон, а позывной - «Искусник» или «Арт». Натура я тонко чувствующая, к рефлексии склонная. Музыку, опять же, классическую люблю. Но прозвали меня так не за это, а за любовь к другим искусствам, боевыми именуемым. Ножики всяческие люблю до дрожи. Особенно камрадам нравиться, что я ножики из резины плотной, правилами разрешенные, кидаю направо и налево, а когда супостат вопить начинает, что, дескать, «плашмя ударило» или «ручкой стукнуло» в руке у меня железный появляется и, отправившись в недолгий полет к какому-нибудь ближайшему дереву, всегда втыкается. Док говорит, что я владею «искусством убеждения». Срочку я оттянул в славных погранвойсках, но ни ордена, ни даже медали завалящей не добыл. Скажу честно, я даже нарушителя живого ни разу не видел (ну не считать же ту толпу в пять сотен турок, что тогда через пропускной пункт в 91-ом ломанулись, за нарушителей? Нам так и сказали: «Это не нарушители! Огня не открывать!» И отмахивались мы тем, что под руку подвернулось. Я, лично, - скребком, которым мостовую ото льда чистят.). В обычной жизни занимаюсь тем же, чем и Казачина, то есть развлекаю народ движущимися картинками. Прочитав про нас, таких веселых, читатель с чистым сердцем может сказать: «Вот дебилы великовозрастные, в войнушку не наигравшиеся. В Чечню чего не поедете?» Понимая всю степень читательского негодования, тем не менее, отвечу: «А оно нам надо? Что мы там забыли?». Три Шуры кровянки своей «за нашу Советскую Родину» пролили не мало. И своей и чужой. Я на Кавказе поскакал еще при Союзе. А Казачина из Ставрополья, из станицы, что на берегу Терека стояла. Почему, вы спросите, стояла. Так не живут там люди больше. Пожгли ее в первую Чеченскую. Ванька как-то рассказал, как они с отцом и односельчанами из карабинов отстреливались, пока бабы с детишками, погрузившись в тракторные прицепы, в райцентр эвакуировались. Ну, хватит о грустном, тем более что со двора, где уже минут десять как не слышно жалобного блеяния барашка, доносятся гораздо более заманчивые звуки. - «Ахашени? Шура, об чем спич? Наливай, конечно!». Ну, я побежал…
…
Согласно вводным для этой игры, наша доблестная банда «бундесмоджахедов», совместно с «ваххабит-маринами» и «3-им Ее величества Пуштунским полком», должна была всячески мешать доблестным Советским войскам путем перехвата караванов. И стало нам слегка грустно… Это у нас в Подмосковье или где под Питером страйкбольный караван представляет собой цепочку людей, уныло тащащих мешки или ящики с «ценным грузом» (обычно песком). А тут, кто-то из администрации Батьки поднял трубочку, и на полигон пригнали полтора десятка новеньких армейских «мазов» и пяток бэтэров для сопровождения. А мы, значит, всю эту машинерию отлавливай? Притом, что гранатометов во всей страйкбольной тусе едва пять штук наберется. Да и то эти самопальные «шайтан-трубы» имеют эффективную дальность метров двадцать, не больше. Конечно, если сравнивать с дальностью боя «приводов» (это мы так наши автоматы на электрической тяге называем), то неплохо. Но для отлова колонны - маловато будет. Хотя, и это не может не радовать, фугасы использовать разрешили. Надо сказать, что для игры нам выделили нехилый «пятачок» шесть на семь километров северо-западнее Минска. Вменяемых дорог там всего три, но и перекрыть их силами ста с небольшим человек - задачка еще та, тем более что в конвое меньше трех десятков рыл обычно не ездит. Игра должна была начаться завтра в 9 часов утра, поэтому мы решили, как Ленин говорил: «Воевать - так по-военному». То есть доесть барашка и допить дефицитное у нас грузинское вино, затем собраться и выдвинуться в отведенный нам район, где и заночевать, освобождаясь от груза цивилизации, а рано поутру провести вдумчивую рекогносцировку. Тем более что наше присутствие на общем построении было необязательным, а связь с организаторами можно и по рации поддерживать. Сказано - сделано! … Ушагали мы километра на три от палаточного городка и встали на ночевку. Тенты натянули, лапником и травой замаскировали. «Нычки» для припасов выкопали. Костерок в ямке, по всем правилам, развели. Минут сорок потрындели, добивая запасы красного сухого, и на боковую. В шесть утра, все, как молодцы-огурцы, повскакивали умылись в ручейке, что крайне удачно неподалеку протекал, и засели «коварство сочинять». Тут командир и говорит нам с Люком: - Вот что, гады, вы, наши ползучие. Давайте-ка, смотайтесь до дороги. Она, вот здесь, метрах в восьмистах, - и пальцем на карте показал, - Прикиньте там хрен к носу, кроки составьте… В этот момент из палатки вылез Бродяга: - От ведь раздолбаи! Договаривались же, что в полседьмого на связь выйдем! - А ты на какой частоте их теребишь? - спросил я. - Как оговорено, на четыреста сорок пять два нуля… - Ну, значит, не проснулись еще. Саш, это же не армия, а страйкбол. Полчаса туда, полчаса сюда. Сам что ли не знаешь? - Так, с этим мы сами разберемся. - прервал нас Фермер. - На какой с вами вязаться? А мы только год как перешли на чудесные яповские «Вертексы». Для наших забав - лучше не придумаешь. Вседиапазонка двухканальная. По любому лесу на пять километров достает. Сканер-шманер. Но самое удобное - это два канала. На один мы обычно вешаем общекомандную связь, на второй - связь внутри отделения или группы. Лепота! - Давай, что бы нищебродов отсечь, двести двадцать и три пятерки. (Переводя с нашего жаргона - частота 220.555 МГц. Дешевые рации, которыми оснащено большинство игроков, на этой частоте работать не могут. С гражданским СиБи диапазоном (27 МГц) и частотами экстренных служб тоже пересечения нет). - Лады. Цапнув по паре угольков из кострища для наведения «утренней красоты» на наших уже слегка небритых физиономиях, мы с Люком потыгдымили по утреннему лесу. Люблю я такие моменты! Тихонечко идешь себе по просыпающемуся лесу. В руках - верная Г-3. На морде - соответствующее серьезности момента выражение. Глазками шустро шевелишь - под ноги - вперед, под ноги - вперед. Бодрит! Минут за двадцать доскакали мы до чудненького пригорка метрах в пятидесяти от пыльной грунтовки (хотя на карте обозначена сея колея была как дорога с твердых покрытием). Для засады пригорочек далековато был, а вот для наблюдения - самое то. Дорогу метров на пятьсот в каждую сторону видать. Тут из-за леса донеслось какое-то баханье, типа канонады. Ну да бульбаши это любят - в том году они такой салют со спецэффектами заделали - мы еле спаслись. Ну, это, какими отморозками надо быть, чтобы по игровой территории раскидать канистры с бензином и присобачить к ним по сто грамм тротила. Часть народу об этом предупредить забыли. Мы тогда в домик один вошли, ну, почистили его, и тут один из наших увидел такую вот сюрпризину в дальней комнате… Как мы бежали! Сайгак по сравнению с нами - черепаха! Самое смешное, что неведомый (к сожалению!) кудесник рванул этот «подарочек» примерно через минуту после того, как последний из наших покинул дом. Ха-ха три раза! Люк ползал пока по обочинам, прикидывая, как было приказано, «хрен к носу», а я, с комфортом расположившись под кусточком и прикрывшись от комаров и докучливых глаз любимым шарфом-сеткой, обозревал окрестности в пентаксовский восьмикратник. Из за леса донеслось отдаленное стрекотание «ураловских» движков (в молодости я немного тусовался с доморощенными байкерами, так что звук ирбитского «оппозитника» мне знаком). Переведя взгляд в сторону мотоциклов, я остолбенел… Торопливо нащупав тангенту, я прошипел: - Люк, ныкайся. Тут фигня нездоровая. - Что там? - раздалось в наушнике. - Ты будешь смеяться, но как в анекдоте: «война и немцы». - Не понял тебя, - раздалось в наушнике. - Сань, дозор на мотоциклах, но странный какой-то… Ты там заховайся и посмотри что да как… - Нет, Белоруссия, конечно, страна богатая на сюрпризы, но на мой непросвященный взгляд что-то многовато они антикварной техники на полигон вывезли. Я насчитал четыре «семьдесятпятых» БМВ с колясками, два «Цюндаппа» KS600 с их крайне характерной рамой и еще пяток незнакомых мне легких мотоциклов - то ли NSU, то ли еще какая-то экзотика… Причем на колясках двух тяжелых мотоциклов я заметил самые настоящие «эмгачи», причем не киношная лажа, а честные «тридцатьчетвертые». А приглядевшись, я разглядел в бинокль в руках одного из колясочников Erma-EMP, с весьма характерной деревянной рукоятью в передней части цевья. Все страньше и страньше… Честно скажу, оружие я люблю и разбираюсь в нем, но, ни одного такого зверя я вживую не видел, только на картинках. А тут у массовки из кино… Пусть даже у реконструкторов прожженных… Таких машенен-пистолей и в музее Вооруженных сил то четыре штуки, да и то в запасниках, мне друг, там работавший говорил. Поясню, для незнакомых с темой: вы видите человека «одетого» на «пять тонн баксов», сидящем на чем-то явно украденном из музея и держащем в руках нечто, что и в музеях то далеко не всех есть. И, самое главное, делающем это привычно! Но находитесь вы не на даче у приснопамятного Абрамовича, и не на молодежном слете в Куршавеле, а в белорусском лесу, то мои чувства станут вам понятнее. Нажав тангенту, в виде кольца одетую на указательный палец левой руки, я скороговоркой зашипел в рацию: - Люк, здесь Арт. Лежи тихо, слушай. Что-то мне все это очень не нравиться. В голову лезли всякие обрывки из ставших в последнее время весьма популярными книг в жанре альтернативной истории. Но, вроде, молния в нас не била, автобусы с громоздкой аппаратурой мимо не проезжали и костров под пятисоткилограммовыми авиабомбами мы не разводили… Вытащив из подсумка рацию, я переключился на основной командный канал: - Арт в канале, вызываю Фермера. - Фермер в канале, слушаю тебя. - Командир, тут какие-то непонятки странные. Мы жалом еще поводим и минут через 15 в вашу сторону выдвигаемся. И надо же такому случится, что в это самое мгновение из лесочка, находящегося метрах в трехстах по ту сторону дороги, выехала машина. Шепнув в рацию: «отбой», я навел бинокль на грузовичок. «Ешкин кот!» - пронеслось в голове. - «Полуторка, причем довоенная. Тентованная. Это что слет антикваров всея СНГ?» Мотоциклисты, как по команде (а может и была команда?), остановились, не доехав до моего пригорочка метров двести. Очень грамотно растянувшись вдоль обочины, они внезапно начали садить из обоих пулеметов по грузовику! «Мать твою! Это что же такое!». В полном вселенском афиге я зачем то посмотрел в бинокль на грузовик. Дыры в лобовом, измочаленные борта, пробитый и спустивший передний скат - все это говорило мне, что стреляют тут не пластиковыми шариками! Водитель грузовика тряпичной куклой висел на руле, однако дверь кабины с противоположной от немцев стороны была распахнута… - Тош, что за херня? - раздалось у меня в ухе. Вернувшись на групповой канал я ответил: - Ты все равно не поверишь, Саня. Давай ноги в руки, и на карачках ко мне. Пора сваливать. Через пару минут кусты чуть ниже по склону зашуршали и оттуда, действительно на четвереньках, выбрался Люк. Бодро шевеля всеми четырьмя конечностями, он взобрался на холмик. - Что тут у нас? - Немцы. Стреляют. По-настоящему стреляют. Вон, на полуторку глянь. - сказал я протягивая ему бинокль. - Это что ж такое то, мля… - шепотом выматерился он. - У меня две версии - одна хреновей другой. - Ну? - Или провал во времени. - Или? - Саня с недоверием посмотрел на меня. - Или прибалтийские нацики решили напасть на Белоруссию! Сомнения в моей психической полноценности явственно отразились на лице Люка. Но, не сказав ничего, он поднял к глазам бинокль, вглядываясь в происходящее на дороге. - Да, оружие у них настоящее, гильзы в песке блестят, - пробормотал он. - Вот что, Тоха, давай пойдем к нашим. Незамеченные немцами, мы спустились с холма и, словно лоси в пору гона понеслись к лагерю. … В лагере нас встретила обычная предигровая суета, разве что из-за малого количества народу, было непривычно тихо. - Ну, докладывайте, - встретил нас командир. - Саш, - глядя ему в глаза, начал я, - собери всех… Когда ребята, как обычно перешучиваясь и подкалывая друг-друга, расселись вокруг нас, я обвел друзей взглядом, и, глубоко вздохнув, начал: - Вы, конечно, можете меня положить на вязки и колоть галоперидолом, но, похоже, мы провалились во времени. В сорок первый год. Все в недоумении уставились на меня, а Док пробормотал: - Это как в той книжке, что ты мне давал? Как ее - «Пытки и разврат»? Шутка повисла в воздухе… - «Попытка возврата», - поправил Дока интеллигентный Тотен. - Тох, а ты грибов никаких не ел? - участливо поинтересовался Казачина. - Короче! - я повысил голос, - там, на дороге, причем, прошу отметить, грунтовой, а не асфальтированной, тусуются два отделения немцев. С ног до головы одетых в такой антиквариат, что любой из «22-го полка» продаст за него последнюю почку. И эти самые «реконструкторы» у меня на глазах расстреляли из пулеметов нашу, советскую полуторку. Да, и за лесом я слышал канонаду. Слово взял Люк: - Насчет провалов во времени и антиквариата я не уверен. Я в этом не Копенгаген. Но стволы у них не игрушечные, уж можете мне поверить! В разговор вступил Бродяга: - Я сканер немного погонял. Ни на одной частоте выше «сотки» ничего нет. Командир посмотрел на меня и спросил: - Какие варианты? Ты говорил, что читал про такое… - Сань, так то - фантастика была… - Я в жизни с такой фантастикой сталкивался, куда там Стругацким. Так что давай, шевели мозгой! - Ну, если по аналогии… Док, принеси мне мой рюкзачок, будь другом… Так вот, я бы порекомендовал Бродяге пройтись сканером по длинным волнам, а Тотену послушать немецкий. С оружием у нас голяк полный, если холодняка не считать. - Добавил я, вытаскивая из принесенного Доком рюкзака свой любимый кукри. - Вот. - Бродяга вытащил из кобуры свой эксклюзивный резинострельный «Стечкин». - Да уж, против «эмгачей», «эмпэх» и «каров» - самое то! - саркастически усмехнулся Казачина. -Особенно, если учесть, что мы в районе бывшего Минского Ура, - добавил я. - Короче, слушай мою команду! Ближайшие полчаса Бродяга и Тотен шерстят эфир. Ты, Тоша, выдавливаешь из мозга все, что нам может пригодиться. Люк с Казаком - в дозор. А Чапай - думать будет. Разойдись! Я поднялся, собираясь отойти в кусты поразмыслить, но голос командира остановил меня. - Тош, погоди. Я опустился на корточки. - Что предложишь? - Ну, пока со временем не определимся, я не знаю. Хотя, по моим ощущениям, это - 41-й! - С чего ты решил? - Немец больно наглый, но и не пуганый. И по местности. Здесь до сорок четвертого больше боев не было. Сорок первый и сорок четвертый - без вариантов. - Допустим. - Надо до позиций прогуляться - оружие поискать. Флажки с комка немецкие спороть… - О! Погодь… Слушай мою команду! Флажки бундесовские и нашлепки спороть и сдать мне. Он опять посмотрел на меня. Кивком предложил продолжить… - Надо решить, что делать будем. - А мы что делаем? - Нет, я в глобальном смысле. Через фронт нам нельзя - за шпионов на раз сойдем. Если только партизанить до подхода наших. - Так это надолго все. - Сань, тож я бы знал, - с некоторой обреченностью ответил я. - Кстати, может, мосты заминируем? - Чем? Калом что ли? - Снаряды на позициях поищем, а взрыватели у нас есть. - Тош, ты что, воевать решил? - А что, как вариант… Мы же ничего пока не знаем. Саша отвел глаза, а потом достал из кармана фляжку: - Глотни, и успокойся. Это приказ! - Кстати, Сань, у нас еды на трое суток, ну на пять, если экономить… - Тош, я вот чего думаю, давай выясним, где мы и когда мы, а уж потом фибрами души трепетать будем… А то, сейчас, себе мозг выносить бессмысленно. - Мужики, сюда давайте! - раздался негромкий крик от тента, под которым колдовал со своей электроникой Бродяга. Он щелкнул каким-то тумблером, и из крохотного динамика отчетливо донеслось: - «В течение ночи с девятого на десятое июля существенных изменений на фронте не произошло. Наша авиация в течение дня сосредоточенными ударами уничтожала мотомеханизированные части противника, атаковала авиацию противника на его аэродромах и бомбила Плоешти. По уточненным данным нашей авиацией в течение 9 и 10 июля уничтожено 179 самолетов противника» - Пипец, приплыли - сказал кто-то, из стоящих за спиной, а меня пробил холодный пот. - Саш, приглуши эту бодягу, - сказал командир. - Ну, что делать будем, дорогие? - продолжил он, обводя взглядом поникших друзей. - Тоха предлагает воевать до сорок четвертого… Да он сам обрисует ситуацию. Давай, историк! У меня внезапно запершило в горле. Я попытался вздохнуть и зашелся в приступе странного кашля. Добрый Док немедленно «похлопал» меня по спине. - Мужики, - начал я, - вариантов, у нас, в принципе, не много… Я к немцам служить не пойду, а через фронт пробиваться - шансов мало, да и на той стороне нам стопроцентный каюк. Мы же здесь - как дети малые. Я Сане предложил партизанить… - в этот момент я наткнулся на остановившийся взгляд Тотена. - Алик, ты чего? - я легонько тронул его за плечо. - А? Что? - встрепенулся он. - Я про Мишку и Маринку задумался. Как они там без меня будут? И все замерли. Каждый думал о своих. У командира сын уже взрослый, в институте учится, потому и не поехал с нами. У Бродяги - три дочки и сын. У Дока дочка маленькая. У Люка - тоже. А моему Пашке - только два годика исполнится… Екарный бабай! Вот они стоят - мои друзья, без дураков друзья. Надежные взрослые мужики. Кормильцы. Надежа и опора своих семей, которые остались где-то там - шесть десятков лет тому вперед! И глухая тоска пробивается через сведенные судорогой скулы Дока, кривую полугримасу-полуухмылку Люка, светится в печальных аидских глазах Бродяги, и тяжелыми каплями собирается в уголках глаз Тотена. Я понял, что горло мое опять свела непонятная судорога. Очень захотелось броситься под тент, зарыться с головой в спальник, и заплакать от подступившей из ниоткуда тоски. Вдруг, всплывшие в голове воспоминания, заставили меня встряхнуться -Какое число сегодня? Одиннадцатое, так они сказали? - Да, верно - ответил мне Казак. - Три дня назад наши сдали Минск, - упавшим голосом сказал я. - Что? Это-то тут причем? - переспросил Фермер. - Повторяю, три дня назад, восьмого, немцы ликвидировали минскую группировку наших. Мы - в глубоком тылу немцев. Те, кого мы с Люком поутру встретили - скорее всего, из разведбата какой-нибудь дивизии второго эшелона. Да, и еще. Не спрашивайте меня, когда все это закончится. Я - не знаю! -------------------------------------------------------------
"Скачайте
всю книгу в
нужном формате и читайте дальше"
Сейчас все каким-нибудь спортом увлекаются. Как любят журналисты писать - «экстремальным». Кто «челленджами» увлекается, кто с парашютом в горах прыгает… А я - в страйкбол играю. Есть такое увлечение у «менеджеров среднего звена». Это игра в «войнушку» для взрослых. Оружие - точные копии настоящего, но пластиковыми шариками стреляет. В ларьках китайские «пестики» видели? Вот такое же оружие, только раз в тридцать дороже. По весу от настоящего почти не отличается, а уж по виду… Ну, и играют люди по всему свету в войну. Нет, не пейнтбол это - тут дух немного другой. Никакой краски, все на честность. Свои «пули» сам считаешь. Из защиты - только очки. Ну, это все техника, а в хобби этом для меня главное - люди. Вот и у нас - команда. (Да, игра эта, в основном, командная. Иногда и «пятьсот на пятьсот» рубимся, со штабами, укреплениями и техникой). Нормальная у нас команда, самая, что ни на есть менеджерская: два майора, капитан, три «старших», а вот сержантов (ну куда в армии без них?) - только трое. Естественно, все «бывшие». Хотя зудит у всех. А что? Приятно в выходные по кустам, да лесам пошататься, да в хорошей компании у костра посидеть.
