— Эй, Эван! Обедать будешь? Эван Маршалл отпихнул в сторону плохо застегивавшийся мешок и встал, потирая намятые бедра. Последние полтора часа он, уткнувши нос в землю, собирал образцы ледниковых отложений, и ему потребовалось какое-то время, чтобы заново сфокусировать взгляд. Голос принадлежал Салли, и Маршалл теперь различил его — плотненького, слегка полноватого коротышку в меховой парке, стоявшего со скрещенными на груди руками в тридцати ярдах выше по склону. Позади ухмылявшегося крепыша голубел, уходя ввысь, язык ледника, весь в белых линиях трещин. Огромные глыбы льда, разбросанные вдоль его нижней линии, напоминали чудовищные алмазы, между ними темнели кинжальные выбросы древней лавы. Маршалл открыл было рот, вознамерившись выбранить олуха, опять беспечно забравшегося туда, куда забираться не надо. Ледник Фир при всей своей красоте сделался смертельно опасен, поскольку с потеплением климата его толща стала обваливаться большими кусками, которые в непредсказуемых направлениях неслись вниз. Однако Джерард Салли весьма кичился своим статусом руководителя экспедиции и не терпел, когда его поучали, поэтому Маршалл лишь покачал головой. — Пожалуй, обойдусь, спасибо. — Как хочешь. — Салли повернулся к Райту Фарадею, биологу-эволюционисту, возившемуся чуть ниже по склону. — А ты, Райт? Фарадей посмотрел вверх; его водянисто-голубые глаза казались странно увеличенными в толстых линзах очков, забранных в черепаховую оправу. С шеи ученого на широком ремне свисала цифровая камера. — Нет, — нахмурившись, сказал он, словно сама мысль о перерыве посреди рабочего дня казалась ему еретической. — Что ж, можете помирать с голоду, если хотите. Только не просите меня что-нибудь вам принести. — Даже мороженого? — спросил Маршалл. Салли изогнул в улыбке тонкие губы. Он был из наполеончиков и прямо-таки излучал непрошибаемое самодовольство, особенно раздражающее Маршалла. С ним еще можно было мириться в университете, где Салли словно бы растворялся в сонме столь же самоуверенных молодцов, но здесь, в царстве льдов, где друг от друга просто некуда деться, его повадки злили все больше. Возможно, надо бы радоваться тому, что через две-три недели экспедиция завершится. — Выглядишь усталым, — сказал Салли. — Опять всю ночь где-то шлялся? Маршалл кивнул. — Будь осторожнее. Можешь провалиться в лавовую расщелину и там замерзнуть. — Ладно, мамочка. Я это учту. — Или наткнешься на белого мишку, а то еще на кого-то. — Может, оно и к лучшему. Я соскучился по хорошему обществу. — Я не шучу, ты ведь отказываешься брать ружье в свои рейды. Маршаллу не понравилось направление, которое начинал принимать разговор. — Послушай, если увидишь Ана, скажи ему, что у меня тут полно образцов, какие нужно бы дотащить до лаборатории. — Обязательно. Он зарыдает от счастья. Маршалл хмуро посмотрел вслед климатологу, который уже миновал его, спускаясь по усыпанной камнями тропинке к подошве горы, где располагалась их база, принадлежавшая, правда, не им, а правительству США. Система дальнего обнаружения «Маунт-Фир», снятая с вооружения около полувека назад, представляла собой низкое серое приземистое строение, увенчанное радарами и прочими рудиментами холодной войны. Вокруг расстилался насквозь промерзший ландшафт, созданный миллионы лет назад выплесками вулканической лавы и весь испещренный такими провалами и расщелинами, словно тут в судорогах разрывалась сама земная кора. Во многих местах изломы скрывали большие напластования снега. Здесь не было ни дорог, ни других зданий, ни каких-либо живых существ. Одна лишь пустыня, столь же враждебная, чуждая и непонятная, как если бы она находилась где-нибудь на Луне. Потянувшись, Маршалл еще раз окинул взглядом зловещий пейзаж. Даже после месяца напряженных исследований ему все не верилось, что на планете могут существовать столь безжизненные пространства. Впрочем, и всей их экспедиции уже изначально сопутствовало ощущение некоей нереальности. Казалось невероятным, что такая именитая медиакорпорация, как «Терра-Прайм», одобрит заявку на грант четверых ученых из университета Северного Массачусетса, которых ничто не объединяло, кроме интереса к проблеме глобального потепления. Казалось невозможным, что правительство даст им, пусть даже со строгими ограничениями и за значительную арендную плату, разрешение на использование базы «Фир». И уж никто вообще не мог и представить, что само потепление вдруг примется проявлять себя столь эффектно, причем с головокружительной и пугающей быстротой. Вздохнув, он возвратился к насущным заботам. Колени его болели после часов ползания по морене в поисках образцов. Пальцы и нос жутко мерзли. И вдобавок ко всему холодный мелкий и мокрый снег проникал сквозь три слоя одежды, добираясь до голого тела. Однако дни были коротки, а сроки уже поджимали. Маршалл прекрасно осознавал, как быстро пробегут две недели. Можно поголодать. Еды, и вкуснейшей, будет полно потом в Вуберне, штат Массачусетс, как и времени, чтобы ею насладиться. Повернувшись, чтобы забрать мешки с образцами, он снова услышал голос Фарадея: — Пять лет назад, даже два года, я никогда в такое бы не поверил. Дождь. — Это не дождь, Райт. Это мокрый снег. — Что в лоб, что по лбу. Дождь в зоне перед самой зимой? Невероятное дело. Зоной именовалась широкая полоса на северо-востоке Аляски, зажатая между Арктическим национальным заповедником с одной стороны и Юконским национальным парком Иввавик — с другой. Край этот был столь холоден и пустынен, что никто не хотел им заниматься, ибо температура там едва поднималась выше нуля в считаные месяцы года. Много лет назад правительство передало его в ведение федеральной природной охраны и быстро позабыло о нем. «Вероятно, — подумал Маршалл, — на всех двух миллионах акров этого ледяного безмолвия сейчас находится не больше двадцати человек…» Пятеро — их собственная научная группа, четверо — персонал базы, потом небольшое индейское племя и, возможно, пара-тройка диких туристов, тех, что в погоне за острыми ощущениями лезут в самую гиблую глушь. Казалось странным, что дальше к северу обреталось еще меньше народу, чем в их маленьком экспедиционном мирке. Неожиданный грохот, похожий на пушечный выстрел, сотряс ледяную равнину. Громовой звук, нарушив глубокую тишину, подобно теннисному мячу эхом проскакал по расщелинам и раскатился по раскинувшейся внизу тундре, постепенно затихая в бескрайней дали. Ледовая толща над исследователями обрушилась, добавив тонны спрессованного замерзшего снега к грудам обломков, скатившихся раньше и громоздившихся в конце голубого, спускавшегося с вершины горы ледника. Маршалл почувствовал, как у него неприятно сжалось сердце. Сколько бы раз он ни слышал эти раскаты, его всегда охватывал безотчетный страх. Фарадей кивнул вверх. — Видал? Именно это меня и тревожит. Равнинный ледник, подобный Фиру, должен сокращаться в размерах до тонкого ледяного пласта с минимумом талой воды и значительной зоной фильтрации. Но этот обрушивается, словно прибрежный ледник. Я замерял скорость таяния… — Это работа Салли, а не твоя. — …и она выходит за пределы нормы. — Фарадей покачал головой. — Дождь, беспрецедентное таяние… и не только. Например, северное сияние в последние ночи. Заметил? — Конечно. Оно стало одноцветным… но выглядит впечатляюще. И необычно. — Необычно, — задумчиво повторил Фарадей. Маршалл не ответил. Он знал по опыту, что в любой, даже маленькой экспедиции всегда обнаруживается человек, начинающий предрекать одни беды. Типа Кассандры. Райт Фарадей — с его выдающейся эрудицией, пессимистичным взглядом на жизнь, мрачными теориями и жуткими заключениями — как нельзя более отвечал этой роли. Маршалл искоса посмотрел на биолога. Несмотря на то что он знал его по университету и уже месяц провел с ним на морене, для него по-прежнему оставалось загадкой, чем тот по-настоящему дышит и к чему устремлен. «И тем не менее, — думал Маршалл, регистрируя образцы, а потом измеряя и фотографируя места их сбора, — Фарадей прав». Именно потому он и сам поторапливался. Ледник был почти идеальным объектом для палеоэкологических изысканий. Во время своего формирования, накапливая снег, он вбирал в себя органические следки окружающего его мира — пыльцу, растительные волокна, останки животных. Позднее, когда, медленно тая, ледник начинал отступать, он аккуратно возвращал свои секреты. Прекрасный подарок для вдумчивого исследователя, сокровищница из прошлых веков. Вот только отступление этого ледника нельзя было назвать ни медленным, ни аккуратным. Он распадался на куски с внушающей тревогу стремительностью… и забирал с собой свои тайны. Словно в подтверждение его мыслей, сверху опять донесся оглушительный грохот и вниз скатилась огромная лавина. Маршалл посмотрел туда, ощущая досаду и раздражение. На этот раз обвалилась куда большая часть снеговой толщи. Вздохнув, он нагнулся к своим образцам, но тут же снова повернулся к горе. Среди ледяных глыб наверху можно было различить часть обнажившейся поверхности склона. Прищурившись, он несколько мгновений ее разглядывал, затем крикнул Фарадею: — У тебя есть бинокль? — Разумеется. Маршалл подошел к нему. Биолог рукой в толстой перчатке достал из кармана прибор. Маршалл взял его, подышал на линзы, протер их и направил бинокль в сторону ледника. — Что там? — спросил Фарадей, не в силах скрыть любопытство. — Что ты высмотрел? Маршалл облизнул губы и опять уставился на то, что открыл обрушившийся с горы лед. — Там пещера.
2
Час спустя они стояли близ груды ледяных обломков, скатывавшихся с ледника Фир. Холодный дождь прекратился, и слабое солнце пыталось пробить своими лучами серо-стальные тучи. Маршалл энергично потер руки, пытаясь согреться, и окинул взглядом топтавшихся рядом людей. Вернулся Салли, приведя с собой аспиранта Ана Чена. За исключением обслуживающей компьютеры Пенни Барбур, на морене теперь собралась вся экспедиция — в своем полном составе. Прямо перед ними в оголившейся части горы зияло отверстие. Маршаллу оно напомнило жерло чудовищной пушки. Салли разглядывал дыру, рассеянно покусывая нижнюю губу. — Почти идеальный круг, — сказал он. — Гора Фир вся пронизана такими ходами, — заметил Фарадей. — У подножия — да, — ответил Маршалл. — Но для такой высоты это крайне необычно. Внезапно примерно в полумиле от них снова грянули орудийные залпы и обвалилась еще одна часть ледника, осыпавшись вниз голубыми глыбами величиной с сельский дом и подняв облако блестящих осколков. Чен вздрогнул от неожиданности, а Фарадей прикрыл уши. Маршалл поморщился, почувствовав, как гора содрогнулась у него под ногами. Эхо стихло лишь через две минуты. Наконец Салли что-то проворчал и перевел взгляд на Чена. — Видеокамеру взял? Чен кивнул, похлопав по висевшей на плече сумке со снаряжением. — Включи ее. — Ты же не собираешься туда войти? — спросил Фарадей. Вместо ответа Салли выпрямился во весь свой рост, втянул живот и поправил капюшон парки, готовясь предстать перед объективом. — Не слишком хорошая мысль, — продолжал Фарадей. — Ты же знаешь, насколько хрупкой может быть лава. — Это еще не все, — добавил Маршалл. — Разве ты не видел, что только что произошло? Лед в любую минуту может снова обрушиться и завалить вход. Салли нерешительно посмотрел на пещеру. — Но ведь они хотят от нас именно этого. Под словом «они» подразумевались директора «Терра-Прайм», посвященного науке и природе кабельного телеканала, спонсировавшего экспедицию. Салли перчаткой потер подбородок. — Эван, Райт, вы можете остаться. Ан пойдет со мной вместе с камерой. Если что-то случится, вызывайте вояк, чтобы выковыривали нас оттуда. — К черту, — тотчас же ухмыльнулся Маршалл. — Если вы найдете спрятанное сокровище, я тоже хочу свою долю. — Ты сам сказал. Это небезопасно. — Еще больше причин для того, чтобы с вами отправился кто-то еще, — ответил Маршалл. Салли вызывающе выпятил нижнюю губу. Маршалл ждал. Наконец климатолог сдался. — Ладно. Райт, мы постараемся как можно скорее вернуться. Фарадей моргнул своими водянисто-голубыми глазами, но промолчал. Стряхнув с парки хлопья снега, Салли откашлялся и бросил осторожный взгляд на ледяной фронт, затем расположился перед камерой. — Мы стоим на поверхности ледника, — произнес он доверительно-театрально. — Отступающий лед обнажил пещеру, приютившуюся на боку горы. Сейчас мы готовимся к тому, чтобы ее исследовать. Он сделал эффектную паузу, затем дал знак Чену остановить запись. — Ты в самом деле только что сказал «приютившуюся»? — спросил Маршалл. Салли не обратил на подначку внимания. — Пошли, — сказал он, доставая из кармана парки большой фонарь. — Ан, веди за мной камеру, пока мы идем. Он двинулся вперед, и долговязый Чен послушно последовал сзади. Маршалл достал свой фонарь. Они медленно и осторожно перебрались через снежное поле, заваленное обломками льда. Некоторые из льдин были размером с кулак, другие не влезли бы в спальню. В слабом свете солнца эти глыбы сияли на фоне бледно-голубого октябрьского неба. Мимо текли ручейки талой воды. Потом всех троих накрыла тень ледника, и Маршалл с тревогой посмотрел на широкую белую толщу, но ничего не сказал. Вблизи вход в пещеру выглядел еще чернее. Повеяло холодом, наполовину обмороженный нос Маршалла заныл. Как и говорил Салли, дыра была почти круглой — типичная вторичная отдушина потухшего вулкана. Ледник отполировал окружавшую ее лавовую поверхность почти до зеркального блеска. Салли посветил в черноту фонарем, затем повернулся к Чену. — Пока выключи. — Ладно. Аспирант опустил камеру. Салли немного помолчал, затем посмотрел на Маршалла. — Фарадей не шутил. Вся эта гора — одна большая груда потрескавшейся лавы. Будь внимательней. Если что — немедленно возвращаемся. Оглянувшись на Чена, климатолог кивнул, давая знак продолжать съемку. — Мы входим, — произнес он в камеру, затем повернулся и шагнул во мрак. Хотя пещера была высотой футов в десять, но Маршалл инстинктивно пригнулся, ступая под свод. Он шел за Ченом. Пологий спуск вел прямиком внутрь горы. Они осторожно продвигались вперед, освещая лучами фонарей лавовые стены. Здесь было даже холоднее, чем на ледяном поле, и Маршалл плотнее запахнул капюшон парки. — Стойте, — сказал он. Взгляд его поймал тонкую трещину в застывшей лаве. Он повел лучом вдоль нее по всей длине, затем осторожно потрогал рукой. — Выглядит прочно. — Тогда идем дальше, — отозвался Салли. — Только не торопясь. — Удивительно, как этот туннель до сих пор не обрушился под весом ледовой массы, — заметил Чен. Они продолжали углубляться в пещеру, разговаривая негромко, почти шепотом. — Под снежком тут слой льда, — минуту спустя сказал Салли. — Тянется вдоль всего пола. Удивительно ровный. — Мы уходим все глубже, — ответил Маршалл. — Возможно, начиная с какого-то места этот ход вообще заполнен водой. — Наверняка замерзшей, — сказал Салли, — поскольку… Но в это мгновение ноги его разъехались, и он, ошеломленно вскрикнув, тяжело рухнул на лед. Маршалл съежился, чувствуя, как душа уходит в пятки, и ожидая, что на них вот-вот обвалится свод. Но когда ничего не случилось и он понял, что Салли не пострадал, тревога его сменилась весельем. — Ты ведь снял это, Ан? ----------------------------------------------------
"Скачайте всю книгу в нужном формате и
читайте дальше"
— Эй, Эван! Обедать будешь?
